Империя Рюриковичей (V-XVI вв.). Русская экспансия - Сергей Владимирович Максимов

прихода славян финно-угры поддерживали торговые связи с балтами на северо-западе и ананьинскими племенами в Прикамье. Торговля в основном имела меновый характер363. Однако результаты археологических исследований подтверждают, что меряне вели торговые дела с другими странами еще до прихода к ним варяго-русов. Мерянские поселения не отличались высокой плотностью, но за тысячу лет существования финно-угры освоили большинство пригодных для жизни и ведения хозяйства участков Северо-Восточного Поволжья.

Все сначала…

Славянская колонизация будущей Ростово-Суздальской земли длилась несколько веков и началась с севера, силами переселенцев из Великого Новгорода.

Примерно в IX–X вв.364 в северные районы края, который по аналогии можно было бы назвать русской Трансильванией – ибо Трансильвания буквально переводится как Залесье, Залесский край, – начали проникать колонисты из Ладоги и Новгорода. Их первое появление было отмечено в окрестностях Твери, Углича, Костромы и в соседних приволжских районах.

Первый исследователь финских древностей, граф А.С. Уваров, в далеком 1871 г. сделал вывод о том, что «…водворение славянских пришельцев, или вернее – их ославянение финского племени под напором новгородского влияния – не обошлось без кровопролитий»365. Современные археологические находки подтверждают эту мысль. По мнению археологов, поселки славянских колонистов с поразительной частотой возникали на месте памятников финноязычной мери или в непосредственной близости от них366.

Полная картина новгородской колонизации нам доподлинно неизвестна, но, скорее всего, финнам пришлось пережить те же этапы, через которые прошли когда-то восточные балты.

Как и в балтских землях Беларуси, Пскова и Смоленска, сначала среди туземцев должны были появиться славянские торговцы и отдельные смельчаки, отшельниками селившиеся в чудской глухомани. Затем очередь доходила до разбойничьих славянских ватаг, промышлявших грабежом и насилием. За ними нарастающим темпом должны были подтянуться «мирные» обозы и начаться массовое заселение финских земель.

Многие годы по окраинам мерянских уездов селились два типа переселенцев – смерды, бежавшие от неурожаев на более плодородные почвы, и охотники за пушным зверем367. Руководящую роль в северной колонизации играли новгородские бояре и крупные купцы, чьи интересы распространялись на землю, пушнину и рабов.

Новгородская республика была относительно небольшим государством и не могла сформировать корпус колонистов, достаточный для захвата всего Волго-Окского Залесья. Поэтому туземцы сохраняли за собой часть исконных земель. Примерно в XI в. натиск «северян» в Залесье начал ослабевать, но в это время368 на землю ростовской мери стали внедряться колонисты из среднего и верхнего Поднепровья369.

Южные переселенцы появились в верховьях Оки и Волги в период, когда империя Рюриковичей распадалась на уделы и княжеские войны полыхали в центре Киевской Руси. К XI в. стычки колонистов с аборигенами переместились в приграничную зону, где славяне продолжали теснить остатки мерянских племен.

Особо высокая конфликтность отношений наблюдалась в Костромском Поволжье: здесь сопротивление финнов было столь упорным, что их полная ассимиляция и включение костромского «уезда» в общий фонд русских земель окончательно произошли только в XII веке370.

Вместе с колонистами XI–XII вв., а вернее вместе с князьями и священниками, в Залесский край пришло чуждое аборигенам христианство. В «Сказании о построении града Ярославля» сохранилось упоминание о том, как Ярослав Мудрый ходил крестить язычников-мерян в селище Медвежий угол.

Судя по характеру рассказа, обращение финнов к новой религии велось с применением военной силы. Не зря «Сказание» называет мерю «злыми людьми поганой веры»371, которых приходилось обуздывать огнем и мечом. Культурологический аспект славяно-русской колонизации требовал уничтожить языческое бытование «поганых» финно-угров. Сами они должны были превратиться в часть податной массы христианского социума.

Своеобразие ситуации, сложившейся в Залесском крае к XI–XII вв., состояло в том, что русы оказались там гораздо раньше славянских колонистов.

Ростовская меря (чудь) попала под их влияние во второй половине IX века. С 859 г. меряне платили дань варягам, с 882 г. были пактиотами и данниками руси. Однажды они даже участвовали в коллективной экспедиции на Царьград.

Когда в Залесье прибыли первые славянские колонисты, русы владели водными путями и крупнейшими городами Верхнего Поволжья. В итоге славяне во многих случаях селились на землях, хотя и занятых финнами, но находившихся под контролем русских князей.

Что касается второй волны славянского переселения, то, по сути, она явилась не внешней, а внутренней колонизацией земель, уже считавшихся частью древнерусской империи.

В XI в. влияние Новгорода в Залесье ослабло, и вся эта область полностью перешла в руки переяславских князей372. Вторая волна славянской колонизации совпала по времени с переходом империи русов к вотчинному укладу, когда Рюриковичей начинают активно интересовать рабочие руки. Если ты владеешь собственным уделом, трудно отказаться от соблазна сделать его самым богатым, самым сильным и многолюдным из всех.

Вот почему в XII–XIII вв. местные князья способствовали притоку колонистов, приглашая их селиться на свободные или освобожденные от чуди места.

«Заблудящая чудь», святой Леонтий Ростовский и бегство черемисов

Несмотря на скупость русских летописей, авторы которых мало интересовались ходом славяно-русского заселения, мы все-таки знаем как минимум о двух антиколониальных выступлениях в Залесском крае, случившихся в 1024 и 1071 годах.

Оба восстания имели религиозную окраску, но их истинная подоплека лежала в сфере колониальных отношений между финнами, русью и славянскими переселенцами.

В 1071 г. дело дошло до того, что «заблудящая чудь» убила епископа Леонтия Ростовского, объявленного вскоре после этого святым.

Летопись не говорит нам о том, какими мерами подавлялось восстание, но убийство высокопоставленного священника и отказ от признания веры не могли остаться не отмщенными. Мы не погрешим против исторической правды, если предположим применение князьями, а может быть, и колонистами, методов террора и массовых экзекуций.

В «Истории о Казанском царстве» есть упоминание о черемисах, живших до прихода славян около Ростова. «История» повествует, что из-за религиозных притеснений и нежелания креститься черемисы ушли на Среднюю Волгу. Убегая от русского крещения, князья и старейшины черемисов увели свой народ в гораздо более гостеприимную Булгарию373.

Это стремительное бегство могло произойти в ходе княжеских репрессий против туземного бунта.

Кульминация славянского давления на поволжских финно-угров пришлась на XI век. Не случайно, что и последнее упоминание мери, как самостоятельного этноса, в летописях относится к концу этого же столетия.

Уже в следующем веке имя этого народа полностью исчезает из источников. В Ярославском Поволжье до XV в. будут вспоминать о какой-то мери, жившей здесь до прихода славян, обожествлявшей медведя, видевшей в утке прародительницу мира, поклонявшейся «синему» камню на берегу Плещеева озера и славянскому идолу Волосу, которого меряне позаимствовали у своих гонителей374.

Явление великоросса

Академик В.О. Ключевский считал, что исторически встреча славян и финнов была предопределена всем ходом предшествующих