Мишель Зевако - Заговорщица

Исход дуэли не был предрешен — в ней мог победить и Лартиг. Моревер это прекрасно знал, однако ввязался в драку, не колеблясь ни минуты. Впрочем, дуэли были ему не в новинку — он провел не один десяток поединков.

Так почему же при одной мысли о встрече с Пардальяном этот отважный забияка трепетал?

…Убив Лартига, Моревер преспокойно отправился в кабачок «Железный пресс», ибо почувствовал сильный голод. Явился он туда поздно, и Руссотта сказала, что не пустит его — иначе, мол, можно ждать неприятностей от стражников. Моревер сделал тот же таинственный знак, что когда-то Жак Клеман, и добавил:

— Закройте двери, захлопните ставни на окнах и подайте хороший ужин — я умираю с голоду.

Увидев таинственный знак, Руссотта с Пакеттой немедленно подчинились приказу незнакомца. Двери были заперты, и обе хозяйки со всех ног бросились подавать ужин. Моревер уплетал его с большим аппетитом, воздавая должное и еде, и вину, а также не забывая любезничать с дамами.

Но внезапно настроение его изменилось. Он отодвинул недопитую бутылку и углубился в мрачные размышления. Руссотта и Пакетта забились в дальний угол, стараясь не попадаться гостю на глаза.

Наконец Моревер встал, прикрепил к поясу шпагу и собрался уходить. Руссотта хотела было отворить дверь на улицу, но он остановил ее:

— Мне не туда!

И снова повторил тот же таинственный знак. Хозяйка поклонилась и проводила гостя в соседнюю комнату, примыкавшую ко дворцу Фаусты. Он постучал в стену в том месте, где были крестообразно забиты несколько гвоздей. В стене отворилась дверца, и Моревер вошел в зловещее обиталище принцессы.

Дверь за ним захлопнулась сама собой, и Моревер оказался в полутемном помещении. Перед ним как из под земли возникли Мирти и Леа — изящные и прелестные создания, любимые прислужницы Фаусты.

— Ваша хозяйка примет меня? — спросил он. — Или она уже спит?

Девушки с удивлением переглянулись, как будто бы сама мысль о том, что Фауста может спать, была для них странной. И действительно, едва Моревер закончил фразу, как увидел в кресле напротив саму Фаусту. Обе служанки моментально исчезли. Прекрасная принцесса появилась как всегда неожиданно и бесшумно.

— Я не ждала вас сегодня вечером, господин де Моревер, — сказала она.

— Действительно, сударыня, в этот час я рассчитывал быть далеко от Парижа.

— Вы должны были ожидать моих приказаний в Орлеане.

— Да, сударыня…

— Карета и лошадь стояли на холме Монмартр: экипаж для нее, конь — для вас.

— Я видел и лошадь, и карету…

— Я специально устроила так, чтобы герцог де Гиз отправил вас с поручением. Таким образом, дела служебные вам помешать не могли…

— Совершенно верно, сударыня, герцог полагает, что я отправился в Блуа и, согласно его указаниям, занимаюсь подсчетом военной силы короля.

— Итак, все было подготовлено. Герцог дает вам поручение, вы же тем временем выполняете мои распоряжения и едете в Орлеан. И вот вы здесь! Господин де Моревер, опасную игру вы затеяли… Осторожно!

— Я знаю, сударыня. Игра и впрямь опасная. Жизнь моя сегодня висела на волоске. Сударыня, одно лишь слово, и вы поймете, почему цыганочка все еще в монастыре и почему конь и карета мне не понадобились. Поймете, почему я здесь, а не на орлеанской дороге. Мадам, на холме Монмартр меня остановило неожиданное препятствие…

— Когда я приказываю, не может быть и речи ни о каком препятствии!..

— Вы совершенно правы, сударыня. Но то препятствие, что возникло на моем пути, могло бы не только остановить бедного дворянина, но и перевернуть судьбу Франции… Такое уже произошло в Шартре… У этого препятствия есть имя, сударыня, и это имя — шевалье де Пардальян!

Фауста слегка покраснела. Легкий румянец, появившийся на ее щеках, свидетельствовал о том, что гордая итальянка вне себя. Она помолчала, видимо, опасаясь, как бы голос не выдал ее волнения, и, справившись с собой, спросила:

— Вы встретили господина де Пардальяна?

— Да, сударыня!

— Он вас видел?

— Он разговаривал со мной. Понимаю, вас удивляет, почему после разговора с ним я остался жив… То, что я скажу сейчас, удивит вас еще больше: Пардальян у нас в руках!

На этот раз Фауста не смогла скрыть изумления и радости. Она и представить себе не могла, что Мореверу удастся справиться с таким человеком, как Пардальян. Моревер захватил шевалье де Пардальяна! Воистину жалкий конец для последнего из рыцарей нашей эпохи! Но, как бы то ни было. Пардальян схвачен, и значит, ничто не сможет помешать великим замыслам Фаусты!

— Вы ранили его? — спросила женщина.

Моревер отрицательно покачал головой.

— Вы захватили Пардальяна живым? Не может быть…

— Он у меня в руках! — с ненавистью выкрикнул Моревер. — Завтра в десять мы его возьмем! Нужно только устроить засаду, и Пардальян непременно туда угодит!

Моревер расхохотался нервным смехом. Этот хриплый хохот в очередной раз обнажил перед Фаустой всю низость его души.

— Извините, извините, сударыня, — захлебывался от смеха Моревер, — никак не могу сдержаться… Шестнадцать лет я не смеялся… А теперь так счастлив! Наверное, вы решили, что я сошел с ума!.. Позвольте, сударыня, я все организую: сотня хорошо вооруженных молодцов — и шевалье наш! Герцог де Гиз ни о чем не догадывается. Его светлость мне полностью доверяет… глупец! А Пардальян обязательно явится вместе с этим молокососом, герцогом Ангулемским, и с ним мы тоже миндальничать не будем… Ах, сударыня, я только что убил человека, моего хорошего приятеля… боялся, что из-за него сорвется охота на Пардальяна… Да я бы десять, нет, сто человек прикончил, лишь бы стать свободным! Завтра в десять утра шевалье де Пардальян ждет меня в Виль-Эвек!

Фауста, откинувшись на спинку кресла, с любопытством смотрела на человека, наслаждавшегося собственной ненавистью. Отсмеявшись, Моревер продолжал уже спокойнее:

— Я встретил их на холме Монмартр… в Париже они показываться боятся. Они ищут цыганочку. А я как раз шел к монастырю… и вдруг откуда ни возьмись появляется Пардальян. И я понял, что моя смерть пришла за мной! Ах, сударыня, тот отвратительный страх, что шестнадцать лет давил на меня, подогнул мои колени, и я взмолился о прощении!.. И он простил, представьте, простил! Как взыграла моя ненависть: мне, Мореверу, пришлось принять прощение от шевалье де Пардальяна!

Он помиловал меня ради цыганочки Виолетты. Завтра в десять я должен сообщить ему, где прячет девушку герцог де Гиз.

— Завтра… завтра в десять в Виль-Эвек, — прошептала Фауста.

— Да… завтра мы схватим его. Нужно только подготовиться. Я прекрасно знаю окрестности городка и сам выберу место для засады.