Жан-Франсуа Намьяс - Дитя Всех святых. Перстень со львом

На сей раз это и решило дело. Под сокрушительным ударом Гильома де Монтобана английское каре разлетелось вдребезги. Англичане рассеялись по полю и все сдались. Жан де Бомануар и его соратники одержали полную победу.

Возвращаясь домой, Ангерран де Куссон ликовал. Эта битва казалась ему провозвестницей славного будущего. После тринадцати лет сплошных провалов и унижений французское рыцарство поднимало, наконец, голову. То, чего не смогло добиться его собственное поколение, сделает следующее — поколение Франсуа. Оно раздавит англичан и вышвырнет их обратно за море…

И действительно, все, казалось, предвещало наступление новой эры. Филипп VI испустил свой последний вздох в воскресенье 23 августа 1350 года в Ножан-ле-Руа. Разумеется, нельзя сваливать на него одного, разбитого под Креси, ответственность за все беды Франции, но все же восшествие на престол его сына Иоанна показалось добрым предзнаменованием. Его так и прозвали — Добрым, потому что он был храбр и честен, и никто не сомневался, что он приведет французские лилии к победе.

Иоанн II Добрый быстро показал, как высоко он ценит рыцарский дух. Ангерран и Франсуа узнали в конце 1351 года, что ради соперничества с Эдуардом III, недавно учредившим орден Подвязки, Иоанн основал собственный орден — орден Звезды. В него должны были войти сто храбрейших рыцарей Франции, которых король почитал своими «назваными братьями» и которые приносили клятву служить только ему, исключая даже собственных сюзеренов. Рыцари Звезды клялись также никогда не отступать перед противником. Собрание ордена должно было проходить каждый год в канун Успения Богородицы, в нарочно отведенном для этого особняке, в Сент-Уане. Там они поведают о своих подвигах за истекший год беспристрастному жюри, в состав которого войдут сам король и старшие принцы, и оно присудит приз за наивысшую доблесть. Рыцарям даровано право носить одинаковое одеяние: бело-черно-алое, препоясанное поясом с пряжкой в виде звезды. Тем временем в Куссоне Франсуа под руководством Ангеррана продолжал умножать собственные доблести. Начинавшийся 1352 год казался и дяде, и племяннику носителем надежды. Ангерран был уверен в том, что непременно станет свидетелем ухода англичан, а Франсуа — в том, что в один прекрасный день сделается рыцарем Звезды.

Глава 6

МАРГАРИТКА

Весна — самое прекрасное время года в окрестностях Куссона. Цветы, распускающиеся одновременно на деревьях и в полях, добавляют очарования безмятежным берегам небольшой реки, бегущей в сторону моря. И вот в этом-то месяце марте Франсуа вдруг сделался чувствителен к природе, чего с ним раньше никогда не бывало, ибо он ее попросту не замечал. Но наряду с приятным удивлением у него появилась и некая новая забота. Что-то было не в порядке с ним самим, и он, в конце концов, обеспокоился этим так сильно, что решил открыться своему дяде.

Франсуа было очень непросто объяснить, в чем дело. Никогда прежде не испытывал он ничего подобного. Что он заболел, было совершенно ясно, но какой-то странной болезнью. Его былой задор куда-то исчез, пропала и привычная жажда победы. Юноша чувствовал себя вялым, а временами — даже безразличным. В самые неожиданные моменты его вдруг охватывала необъяснимая печаль, когда он, например, скакал по полям или глядел в окно. Иногда без всякой причины он погружался в какие-то беспредметные грезы, из которых выходил в совершеннейшем смущении. Что с ним такое творится?.. Объяснившись как мог, Франсуа ждал. Но дядя не спешил отвечать ему. Он смотрел на племянника каким-то странным взглядом, а у того беспокойство превратилось вдруг в тоскливый страх…

В сущности, Ангерран де Куссон заново открывал для себя своего крестника. В течение тех двух с лишним лет, что он занимался воспитанием мальчика, Ангерран не обращал внимания на изменения, происходившие в его теле, и теперь они открылись ему все одновременно.

Франсуа исполнилось четырнадцать с половиной лет, но он выглядел на все шестнадцать. Разумеется, физически ему суждено превзойти своего отца. Уже сейчас у него были плечи борца, мощный торс, мускулистые бедра. Но отнюдь не это изучал сейчас Ангерран удивленным взором. Его внимание привлек облик крестника в целом. Франсуа был красив и даже, несмотря на свое могучее телосложение, миловиден.

У него были золотистые волосы, очень кудрявые и заботливо подстриженные; в голубых глазах читалась искренность и даже некоторая наивность; у него был прямой нос, сочные губы, которые, когда он был спокоен, придавали ему несколько надутый вид, а когда улыбался, делали похожим на лакомку. Несмотря на постоянные упражнения с оружием, у него оставались тонкие кисти рук, движения и походка отличались изяществом, а голос хорошо поставлен и почти всегда благозвучен. В общем, этот грозный боец выглядел как красавчик-паж: Франсуа был очарователен.

Голос племянника вывел Ангеррана из задумчивости:

— Пожалуйста… что со мной такое?

Ангерран де Куссон добродушно улыбнулся:

— Это единственная вещь, с которой ничего нельзя поделать и которая оставляет одинаково беззащитным как рыцаря, так и крестьянина.

— Что же это такое?

— Будет лучше, если ты сам это выяснишь. Для этого тебе не понадобится ни дядя, ни крестный.

Ангерран ничего больше не добавил, а Франсуа, хоть и смертельно встревоженный, больше не осмеливался с ним об этом говорить. Но он продолжал изводить этим вопросом самого себя, по-прежнему не находя ответа.

Как-то раз в апреле он купался в Куссоне. В этот раз Франсуа забрался не так далеко, как в тот день, когда повстречал Большого Кола. Он оставался в ближайших окрестностях замка, неподалеку от мостков, где служанки полоскали белье. Он слышал, как они пели и болтали между собой, немного приглушив голоса.

Почувствовав, что замерзает, Франсуа захотел вернуться. Как и всегда, он купался нагишом, оставив одежду рядом с Востоком. Юноша выбрался из воды и хотел было одеться, но не обнаружил своих вещей. Несомненно, кто-то их украл. Франсуа сжал кулаки. Шутники из деревни, что позволили себе эту выходку, скоро пожалеют о ней. Он не просто проучит их, как сделал это с Кола, он им головы разобьет, руки-ноги переломает… И тут до него донесся смех. Он повернул голову и увидел служанок, размахивающих его рубахой и штанами. Они кричали:

— Они здесь, сир Франсуа! Идите за ними!

Франсуа обнаружил, что попался. Он был взбешен. Как вести себя с женщинами? Не мог же он их отдубасить, в самом деле, как Большого Кола и ему подобных… В конце концов, раз они сами зовут его подойти и взять одежду, будет лучше сходить за ней. Франсуа уже собирался было побежать к мосткам, как вдруг до него дошло, что он совершенно гол.