Чекистами не рождаются - Андрей Алексеевич Ворфоломеев

же, наиболее успешном для партизан 1924 году поляки создали особый «Корпус охраны границы», сразу поведший беспощадную борьбу с любыми проявлениями повстанческого движения. Кстати, именно от его военнослужащих уходил отряд переодетых в польскую форму советских диверсантов, по пути в СССР разгромивший ту самую заставу Ямпольского погранотряда.

Реакция последовала незамедлительно. Причём – на самом высшем уровне. Тем более что Разведупр, как уже выше говорилось, зачастую не ставил в известность о своих намерениях не только ОГПУ, но даже партийное руководство. Кроме того, СССР стремительно выходил на международную арену и репутация страны-экспортёра «мировой революции» была ему уже совершенно ни к чему. Поэтому 27 января 1925 года, на заседании Политбюро, создали специальную комиссию в составе Куйбышева, Дзержинского, Уншлихта, Фрунзе и Чичерина для расследования деятельности Разведывательного управления РККА вообще и Ямпольского инцидента, в частности. По итогам её работы было принято постановление со следующими формулировками:

«Активную разведку в настоящем её виде (организация связи, снабжение и руководство диверсионными отрядами на территории Польской республики) – ликвидировать. Ни в одной стране не должно быть наших активных боевых групп, производящих боевые акты и получающих от нас непосредственно средства, указания и руководство. Вся боевая и повстанческая работа и группы, её производящие, – поскольку они существуют и целесообразно (что определяется в чисто партийном порядке), – должны быть руководимы и находиться в полном подчинении у национальных партий, действующих в данной стране. Эти группы должны выступать, руководствуясь и от имени исключительно их революционной борьбы, а не СССР…»

Ещё резче высказался в частном порядке Дзержинский: «Безответственным действиям Разведупра, втягивающим нас в конфликт с соседним государством, надо положить властно предел. Случай в Ямполе показал, что на нашей территории существуют банды против поляков. Так равно и при содействии с нашей стороны работают банды за кордоном…»

Лев же, в процессе расследования бродя среди обгоревших развалин пограничной заставы, думал совсем о другом: «Н-да, как-то совсем неважно новый год начинается. Как бы он и дальше таким не был!»

27

Пессимистические прогнозы, впрочем, пока сбываться не спешили. Напротив, весной 1925 года Лев даже отправился в краткосрочную командировку в Германию. На сей раз миссия его была связана с наследством Парвуса. Вернее, борьбой за него. В истории русского революционного движения Александр Парвус (Израиль Гельфанд) сыграл неоднозначную и отчасти зловещую роль. Начинал он как блестящий социал-демократ, близкий друг Плеханова, Бебеля, Каутского, Люксембург, один из учителей Троцкого. Во время Первой русской революции 1905 года Парвус находился в самой гуще событий, даже возглавлял перешедший на нелегальное положение Петербургский Совет рабочих депутатов. После того как революция потерпела крах, его вместе с «учеником» Троцким сослали в Сибирь, откуда оба вскорости бежали. Правда, в разное время.

Парвус перебрался в Германию (он был членом не только РСДРП, но и германской социал-демократической партии). Денег на жизнь там ему хватало. Дело в том, что ещё в 1903 году в театре Рейнхардта с большим успехом начала идти пьеса Горького «На дне». Сборы были колоссальными. Кроме того, за границей также скопились немалые средства от изданий других произведений Горького и его публичных лекций. Однако сам «Буревестник революции», который, как известно, неоднократно финансировал партию большевиков, всерьёз опасался, что не сегодня завтра ему придётся либо перейти на нелегальное положение, либо и вовсе отправиться в ссылку.

Требовался надёжный человек, чтобы по доверенности получать все заграничные гонорары Горького. И тогда известный деятель социал-демократического движения Пятницкий предложил кандидатуру Парвуса. Тот был не против. Сошлись на следующих условиях: двадцать процентов от всех гонораров, как посреднику, идут Парвусу, сорок он передаёт партии, а ещё сорок кладёт в банк на имя Горького. На бумаге всё выглядело прекрасно до тех пор, пока дело не дошло, собственно, до денег.

Очутившись после поражения революции 1905 года в Германии, Парвус вдруг резко осознал, что жизнь слишком коротка, и лучше тратить её на себя, чем на какие-то идейные химеры. Пользуясь доверенностью, он присваивал все гонорары Горького, до которых мог дотянуться, не выделяя ни единой копейки ни автору ни тем более – большевистской партии. Прикарманил Парвус и оставшиеся в его распоряжении деньги забастовочного комитета Петербургского Совета рабочих депутатов. И стал жить в своё удовольствие. Из партий, причём – обеих (русской и германской), его, разумеется, исключили, но на том все репрессии и закончились.

В 1910 году Парвус уехал в Турцию, где вскоре стал одним из богатейших дельцов, сколотив состояние на торговле оружием. Кроме того, он настойчиво подталкивал правящие круги Османской империи к вступлению в Первую мировую войну на стороне Германии. На недоумённые вопросы прежних товарищей по партии Парвус цинично отвечал, что от своих идеалов никогда не отказывался. Ведь поражение России в войне, несомненно, станет и началом новой революции.

По вступлению Турции в войну, Парвус переехал в Данию, где, пользуясь нейтральным статусом страны, было удобнее обделывать свои делишки. В Копенгагене он основал «Научно-исследовательский институт для изучения последствий войны». Ну и, параллельно, поставлял немецкий уголь в Британию, а английский бекон – в Германию. В общем, бизнес его никоим образом не пострадал. Напротив. Обороты росли, деньги на счета капали.

Ко всему прочему, Парвус не упускал ни единой возможности завязать полезные знакомства в военных и дипломатических кругах кайзеровской Германии. Считается, что именно ему принадлежит идея подрыва обороноспособности России посредством пребывавших в эмиграции русских социал-демократов. Кстати, в связи с этим не стоит валить все шишки на Ленина и его компанию. В знаменитых «пломбированных вагонах» на родину возвращались не только большевики, но и меньшевики, эсеры, «бундовцы». Места хватило всем!

Впрочем, когда уже после Октября Парвус захотел приехать в Россию, то Ленин ему этого не позволил. «Нельзя браться за дело революции грязными руками!» – патетично восклицал Ильич и, несомненно, в чём-то был прав. Парвус остался в Германии, где, окружённый множеством законных и незаконных жён, продолжал вести разгульную жизнь. 12 декабря 1924 года «Слон с головой Сократа» умер. Что автоматически привело к активизации всех его многочисленных наследников. Как законных, так и незаконных.

В России к тому времени подрос сын Парвуса от первой жены Евгений. Папаша после развода ни о нём, ни о его матери совершенно не заботился. В свою очередь, и возмужавший юноша не желал иметь ничего общего с Парвусом. Даже изменил свою подлинную фамилию Гельфанд на Гнедин. Что, впрочем, не помешало ему после смерти далёкого отца обратиться в ЦК партии большевиков со следующим предложением. Он готов побороться за наследство Парвуса, дабы все отсуженные деньги впоследствии передать