Русский флибустьер - Владимир Андреевич Жариков

этого милосердие к людям. Надо было прикончить его сразу после захвата «Стремительного»!

– Что вы делаете на острове? – продолжил допрос Степан, обращаясь к пленнику.

Тот молчал. Джеймс Мэй носком сапога пошевелил в костре железный прут.

– Ну? Говори! Вы явно сюда не на пикник пожаловали!

Мишель снова покосился на раскалённое железо и тихо произнёс:

– Ждем вас…

– Ясно. Впрочем, это и так было понятно. Сколько у вас пушек?

– Двенадцать.

– А людей?

– Шестьдесят четыре.

– Хорошо, – Ревека швырнула в костёр обломки стека. – Теперь осталось шестьдесят три. Ну что? Прикончим его?

Она обвела своих друзей вопросительным взглядом.

– Не надо, – ответил Петруша. – Свяжем его, отвезём на «Летящую стрелу», там я посажу его в канатный ящик.

– Ну как знаешь, – усмехнулась Ревека. – Гуманист ты наш!

Теперь сомнений не было, что в форте засели враги. Было решено атаковать их рано утром с тыла. Поскольку они ждут прибытия пиратов со стороны моря, нападение с суши явно будет для них неожиданностью. Степан взял на себя ответственность командовать этой вылазкой. Он подумал, что для данной операции ста человек вполне будет достаточно. Петруша и Джеймс Мэй тоже вызвались отправиться с отрядом. В вылазке также решила принять участие Ревека.

Степан подобрал людей в основном из экипажа «Летящей стрелы» – тех, кого он хорошо знал. Отряд перебросили на сушу ещё до наступления темноты, чтобы уже в рассветных сумерках выступить в поход. На ночлег устроились прямо на берегу, развели костры, приготовили еду. На пинасе осталось лишь несколько человек, среди них Эмиль Сюркуф – моряк, плававший под началом Эдмона Дюпре и Мишеля Моро, которого нашли раненым здесь, на острове, а позже он подбивал матросов к бунту в ночь перед захватом «Стремительного». Бунтарство и сейчас ударило ему в голову, и в этой голове созрела измена.

Через запертую дверь канатного ящика Эмиль пообщался с Мишелем Моро, а после этого собрал вокруг себя дюжину матросов, которые вместе с ним остались нести вахту на корабле. Троих из них тоже несколько месяцев назад нашли на этом острове ранеными, они были из прежнего экипажа пинаса.

– Посмотрите, кого из нас сделал капитан Пит! – говорил Эмиль. – Мы стали пиратами и теперь вне закона. Нас всех ждёт виселица, если мы попадём в лапы властям или захотим вернуться в Старый Свет! А капитан Пит во всём подчиняется этой стерве, Чёрной Вдове! И ещё с ней спит его одноухий дружок. Значит, не такая уж она и чёрная вдова, а обычная потаскуха!

– Короче, Эмиль, что ты предлагаешь? – спросил один из матросов.

– А тебе, Шарль, что, нравится такая жизнь? Между прочим, ты не забыл, что люди этой рыжей бестии оттяпали тебе полруки? И теперь вместо ладони у тебя железный крюк. В канатном ящике у нас на корабле сейчас заперт помощник нашего бывшего капитана. А сам капитан на той стороне острова с ротой английских солдат. Они пришли сюда на остров, чтобы разорить это осиное гнездо. И нас они тоже убьют, когда расправятся с капитаном Питом, Джеймсом Мэем и рыжей стервой!

– Ну и?..

– Освободим Мишеля Моро, перегоним корабль на ту сторону острова к нашим спасителям. Предупредим их об опасности, о том, что им хотят нанести удар в спину – с суши, а не с моря. И мы станем героями. Мы искупим этим поступком грех, который взяли на душу, когда нас, не спросясь, втолкнули в ряды флибустьеров!

– Что ж, пожалуй, ты дело говоришь, – согласился с ним однорукий Шарль.

Эмиль сбил плотницким топором замок с двери канатного ящика, и Мишель Моро оказался на свободе.

Глава 31. Атака

Ночь была тихая, безлунная и тёмная. Весь командный состав пиратской флотилии находился на берегу. Огни костров освещали песчаный пляж, отчего море и небо казались ещё темнее. В чёрном небосклоне даже не различалась линия горизонта, мерцающие звёзды отражались в спокойной и гладкой воде, казалось, что остров плавает в ночном небе. Тишину нарушало лишь потрескивание дров, храп матросов и редкие крики ночных птиц, доносившиеся из леса.

«Летящая стрела» стояла крайней в ряду кораблей. Дозорные на «Великолепном» и на «Возмездии» спокойно дремали и не заметили, что на пинасе подняли якорь и корабль начал медленно дрейфовать по течению за северную оконечность острова.

Забрезжило утро. В предрассветных сумерках и берег, и море окутал плотный туман. В пяти шагах предметы были едва различимы, а дальше всё скрывалось в белёсом облаке. Однако отменять операцию было нельзя: отряд двинулся в гору через лес, через болото и снова через лес к частоколу форта. Из-за тумана переход длился дольше, чем рассчитывалось – более двух часов. Всё это время туман потихоньку отступал, видимость становилась лучше, а когда до частокола оставалось не более сотни ярдов, из форта неожиданно донеслась пушечная пальба.

– Странно, – Степан остановился, и весь отряд тоже замер. – Похоже, они стреляют в сторону моря. Почему?

– Быть может, увидели проходящий мимо корабль и приняли его за наш? – предположил Петруша.

– Как бы там ни было, для нас это даже лучше! – оценил ситуацию Джеймс Мэй. – По крайней мере, сквозь шум своей пальбы они не заметят наше приближение.

Под частокол заложили гранату и подожгли фитиль запальной трубки. Через пятнадцать секунд от взрыва в палисаде образовалась прореха, и отряд с криками и воплями ворвался в форт. Канониры в это время были заняты стрельбой по морской цели, взор остальных солдат был устремлён туда же, поэтому атака с тыла оказалась для них полной неожиданностью.

* * *

За полчаса до этого, когда туман стал немного рассеиваться, в полумиле от бухты сквозь туманную дымку стал прорисовываться силуэт корабля. Наблюдатель заметил его и крикнул:

– В море судно!

Это была «Летящая стрела». Мишель Моро, опасаясь в тумане столкнуться с берегом или сесть на мель, взял немного мористее. Ветер был слабый, корабль продвигался медленно, на одних марселях. Туман, густой как молоко, застилал всё вокруг, а когда стал различим абрис острова, Моро повернул «Летящую стрелу» к берегу в сторону бухты. В это время её и заметили из форта.

– Ага, вот он, тот самый пинас, – воскликнул полковник Бартлетт, вглядываясь в подзорную трубу. – Лженегоциант, который ввёл меня в заблуждение! Ну сейчас он заплатит за всё!

И тут же отдал команду канонирам:

– Зажечь фитили! Ядрами заряжай!

Через несколько минут артиллерия была готова к бою.

– Огонь! – крикнул Бартлетт.

Несколько выстрелов были пристрелочными – пока канониры наводили пушки, ядра падали в воду мимо цели. Когда одно из ядер угодило в фальшборт, полковник