В августе 79-го, или Back in the USSR - Ахмаров Азат

– Чего ты испугался? У тебя же банальная сексуальная ориентация, – со смехом сказал я и добавил: – Включи в кабинке микрофон и приглашай мужичков по одному в порядке живой очереди!

Каждого входящего я просил спеть под фонограмму «битловскую» песню «Yesterday» на английском языке, оценивая голос и умение держать себя. Обращая также внимание на внешность – мне нужны были не красавчики, а скорее люди с необычной, запоминающейся внешностью. Петь умели все, поэтому выбирать было трудно. У самых голосистых я спрашивал адрес или телефон. Часам к двум, когда я прослушал не более четверти кандидатов, в коридоре раздался громкий генеральский голос:

– Что такое здесь происходит?! – В студию быстро зашел генерал Шевцов со свитой. – Артур, что за херня, зачем тебе все эти пи..ры?

– Василий Иванович, хочу создать свой музыкальный коллектив, ВИА, вот, отбираю кандидатов.

– Ну ни фига себе. – Голос у генерала был по-генеральски строг. – А почему меня не предупредил – весь ЦД на уши поставил!

– Я же не знал, что придет столько желающих, думал, будет человек пять или шесть.

– Думал он!.. Знаю я, чем ты думал!..

– Что за шум, а драки нет.

Дверь в студию открылась, и появился совсем нежданный гость – Алла Пугачева собственной персоной! За ней вошел Болдин и еще кто-то.

– Привет, Артурчик! Ну показывай, как ты тут устроился? – с улыбкой сказала певица.

– Алла Борисовна! Какими судьбами? – произнес генерал сразу подобревшим голосом. – Надо было предупредить, и я бы лично встретил.

– Здравствуйте, Василий Иванович, да я не к вам, а к Артуру. посмотреть, не обижает ли кто?

– Ну что вы, Алла Борисовна, мы все его ценим. Вы знаете, он Александрову за четыре дня целый диск записал. двенадцать песен, сорок пять человек живьем! А на «Мелодии» за месяц не смогли, – доложил Швецов.

– Да? За четыре дня? Силен! Значит, мое отделение уже тоже готово?

– Некогда было, – ответил я, – пока только одна вещь – «Странник мой». Хотите послушать?

Я достал текст песни и попросил Игоря включить «минусовку».

– Понял, сейчас сделаю! – отозвался тот.

Пока Игорь готовил фонограмму, Пугачева села за стол возле мониторов, а я сунул текст песни с нотами обалдевшему при виде таких гостей очередному потенциальному солисту моей группы, ставшему невольным свидетелем всей сцены. Профессионализм взял свое, и он моментально ухватил мелодию. При первых же звуках фонограммы Пугачева торжествующе оглядела всю компанию – качество звука и тембра были на высоте! Слушая первый куплет, она довольно качала головой в ритм мелодии. После второго куплета она не выдержала, зашла в кабину и, отобрав у исполнителя текст песни, сама исполнила третий куплет. Я включил громкость у дополнительных, мощных колонок в студии. Звук заполонил все помещение, и у меня от чувственного, сильного голоса певицы мурашки побежали по телу. С первого же прослушивания она поняла идею песни и нашла себе образ для ее исполнения! Да, она действительно Певица с большой буквы!

Едва стихли последние звуки песни, студия взорвалась аплодисментами: хлопали все – и генерал со свитой, и Болдин, и мы с Игорем. Заглядывая в открытую дверь, неистово хлопали толпившиеся в коридоре кандидаты, которые тоже все слышали. Может, им действительно понравилось, а может, они решили, что Пугачева будет членом отборочной комиссии. Выйдя из кабинки, Алла подошла ко мне и крепко пожала руку.

– Молодец! Видишь, я в тебе нисколько не ошиблась! А сейчас покажи, что это за чудо – инструмент с такими звуками!

Поняв, что он лишний, генерал попрощался с Пугачевой, пожал мне руку и ушел к себе вместе со своим воинством. Я показал Алле Борисовне и новому руководителю ее группы сэмплер «Марк» и объяснил принцип его работы – естественно, я не стал объяснять им, что тембра взял из песен 2008 года, а соврал, что они уже были в инструменте. Руководитель записал название фирмы и марку инструмента.

– Чтобы сыграть вживую такую фонограмму, как у «Странника», надо минимум пять «Марков», – сказал я. – Мы ведь делали многократное наложение звука, а таких тембров больше нет ни у какого другого инструмента.

– Это плохо. Пять «Марков» мне не потянуть. – проговорила Пугачева и задумалась.

– Возьмите пока два, для концертов, – предложил я. – А остальные тембра подберите похожие. Для телевидения и пластинок работать «вживую» не обязательно.

– Да, наверное, так и сделаем, – согласилась Алла Борисовна. – Ты когда закончишь работать с моими остальными песнями? А то я слышала, ты раскидываешься ими направо и налево!

– Это мои песни, отдаю, кому надо, – сказал я, немного обидевшись. – А наш уговор помню – Ротару песен не пишу. Ваши песни будут готовы недели через две, как и обещал.

– Отлично, а мы к тому времени решим вопрос с твоей пропиской, ну, и еще один сюрприз приготовим.

– Спасибо.

– Ну ладно, до встречи, Артурчик, – сказала Пугачева и добавила, показав на парня, исполнявшего первый куплет «Странника»: – И приглядись к этому мальчику, он вроде ничего! – После чего удалилась со своей свитой.

Парень действительно выглядел колоритно: элегантная «чеховская» бородка, длинные черные волосы, серые глаза, отличный мягкий баритон. Я вспомнил, как легко он поймал мелодию новой песни, и спросил, как его зовут.

– Владимир Ремянников, третий курс, – ответил парень.

– Оставьте свой телефон, – попросил я. – Через неделю начинаем работу.

Часам к семнадцати мы прослушали всех остальных и предварительно отобрали еще двух басов. Договорились встретиться с ними через неделю, седьмого сентября. До этого надо было сделать «минуса» для Пугачевой и «Москвы».

Я понимал, что официальные большие деньги меня ждут не скоро и надеялся в основном на доходы от бизнеса с Рустамом. Хорошо бы, конечно, напрямую выйти на центральных «писчиков», которые записывают музыку для всей страны, но где же их найти? У них сети по всей стране, тем не менее их личности – секрет из секретов! Хотя если привлечь к этому делу офицера из органов и объяснить ему план действий…

План может быть такой – выяснить, с какого почтового отделения Москвы регулярно отправляется одновременно много бандеролей размером с пару магнитофонных катушек в разные регионы страны. Конечно, отправляет бандероли какой-нибудь «попка» – подросток или пенсионер. Надо проследить его маршрут до отправителя и, не напугав его, попробовать с ним договориться. Конечно, сложный план, но для начала надо найти офицера из органов, который бы согласился мне помочь. Да, кстати, у меня же сегодня в восемь вечера тренировка!

Я спрятал компьютер в сейф и поспешил в спортзал. Когда я, переодевшись, зашел в зал, Виталий остановил тренировку, громко сказав:

– Внимание всем!.. Как вы знаете, боевое самбо – это синтез разных боевых искусств и техник, мы берем на вооружение все, что может принести победу. Сегодня с одним из видов японской борьбы айкидо вас познакомит Артур Башкирцев. У него второй дан – это примерно соответствует нашему мастеру спорта. Если кому-то из вас эта техника понравится, а вы понравитесь Артуру, можете заниматься с ним дополнительно.

Техника айкидо понравилась всем, и мне пришлось выбирать из тридцати человек десять. Почему не всех? Во-первых, ради чего я бесплатно должен заниматься с большой толпой; во-вторых, айкидо сейчас в Союзе – спорт избранных, таким он и должен оставаться. Поэтому я выбрал десять самых крупных парней с умными глазами и увел их вместе с Виктором в соседний зал. Поговорить по поводу «писчиков» ни с кем не получилось – да и рановато было пока.

На следующий день позвонила Женя; она приехала в Москву и начала учиться. Женя предложила вечером сходить на какой-то полуподпольный концерт в один из столичных рок-клубов, который находился вблизи Киевского вокзала – на том самом месте, где в 2008-м красуется гостиница «Рэдиссон Славянская». По словам Жени, это было самое модное место среди московской элитной молодежи.

После работы мы встретились и поехали на тусовку. Маленький и невзрачный клуб вмещал сотни две зрителей и снаружи напоминал сортир. До входа, на котором сиротливо болтался тетрадный листок с надписью «Дискотека», еще нужно было добраться. Касса клуба находилась высоко над землей и представляла собой небольшой туннель. Подойти к кассе было просто невозможно из-за страшной толчеи. Билет стоил полтинник, и некоторые просто бросали деньги в направлении окошка кассы, откуда в ответ то и дело доносилось визгливое: «Не кидайте, пожалуйста, деньги!» Я удивился: как те, кто бросает деньги, попадают без билета в клуб? Решив посмотреть, как обстоит дело у входа, повел Женю поближе к охраннику – амбалу Васе. Многие подходили к Васе и на вопрос о наличии билета отвечали: «Билет в кассе, у бабушки!»