Алексей Пиманов - Александровский cад

– Так сразу и не скажешь… Да, в общем, все. Бумаги, машину заказать, отвезти-привезти чего-нибудь. Все не упомнишь.

– В тот день в 22.50 вы вышли с Паниным с совещания и направились в его кабинет. Так?

Горюнов напрягся, вспоминая.

– Так.

– Примерно в 22.55 вы оказались в приемной. Что было дальше?

– В том-то и дело, что ничего…

Горюнов попытался пододвинуть табурет поближе к столу, но не смог этого сделать: он был намертво прикручен к полу.

– Панин, Сергей Порфирьевич, встретился с товарищем Шапилиным, получил от него какую-то папку, и мы пошли к себе. Ну, вы понимаете?

Лешка кивнул.

– Потом Сергей Порфирьевич приказал распорядиться насчет машины. Он собирался работать на даче. Затем зашел в кабинет и… все.

Казарин вновь кивнул.

– Вот вы мне не верите, а так все и было, честное слово.

Лешка улыбнулся.

– Верю. Я даже знаю, почему вы ничего не слышали. Горюнов удивленно посмотрел на странного следователя.

– Меня интересует другое: выходили ли вы из приемной с того момента, как вошли в нее с Паниным, до того момента, когда обнаружили тело?

Горюнов заволновался.

– А как надо ответить? Лешка опешил.

– Что значит «как»? Правдиво. Горюнов опять заморгал глазами.

– У вчерашнего следователя своя правда, у вас – своя. Казарин вздохнул и сел на стул.

– Горюнов, я не собираюсь вас бить. Мне нужно знать, отходили ли вы, скажем, по нужде. Ведь могло такое быть?

Арестованный отрицательно замотал головой.

– Детьми клянусь: сидел, как пес на цепи, и ждал… Лешка устало затушил окурок.

– Когда вошли, что-нибудь необычное заметили? Ну, кроме трупа, конечно.

Горюнов замотал головой.

– Нет, мертвая тишина… Одно скажу точно, – неожиданно зашептал арестованный, – как будто досками гнилыми пахло…

– Досками? – переспросил Казарин.

– Угу. Гнилыми…

Перейдя ночную площадь, Казарин подошел к Арсеналу, где в уцелевшей после бомбежки части продолжал размещаться Кремлевский полк. Дорогу ему преградил дежурный офицер.

– Что надо, лейтенант?

Лешка показал удостоверение, которое выписал ему Шапилин. Изучив его, офицер коротко отдал честь. Лешка в ответ улыбнулся.

– Послушай, некогда церемонится. Где у вас тут караульный журнал?

– А чего ищешь-то, лейтенант Казарин?

– Мне нужен развод, дежуривший на стене со стороны Никольских ворот в ночь с 10-го на 11-е.

Офицер зевнул.

– Чего их искать? Это мое дежурство и было. Иди в казарму. Третья койка у окна – рядовой Рясков. Койка сверху – рядовой Яновский. Да пойдем, я тебе их сам разбужу. Случилось чего? – уже на ходу спросил дежурный.

– Да нет! Кое-что узнать у них надо.

Они зашли в казарму, где в темноте раздавался молодецкий храп. Найдя положенные койки, дежурный растолкал спящих.

Рядовые, увидев офицеров, вскочили и вытянулись по струнке.

– Вольно, вольно, бойцы…

Дежурный внимательно посмотрел на перепуганных солдат, затем перевел взгляд умных глаз на Казарина.

– Ну чего, я пошел?

Лешка кивнул и, сняв фуражку, приказал солдатам:

– Садитесь.

Оба парня опустились на нижнюю койку и сонными глазами уставились на Казарина. Он присел на подоконник.

– Значит, так, орлы. Я буду вам задавать вопросы, а ваше дело вспоминать и отвечать ясно и прямо. Договорились?

– Так точно, товарищ старший лейтенант. Лешка пригладил взъерошенный чуб.

– Вы дежурили с десятого на одиннадцатое. Так?

– Так…

– Что-нибудь было необычного в ту ночь?

Оба курсанта насторожились, но отрицательно замотали головами.

– Ну же, братцы, напрягитесь.

– Да нет… Ничего такого…

– Точно? Ну же!

Парни только сопели и молчали. Лешка вздохнул:

– Ладно, мужики, ложитесь спать.

Взяв фуражку, он поднялся и медленно направился к выходу. Курсанты переглянулись, и один из них шепотом окликнул Казарина:

– Товарищ старший лейтенант, а вы смеяться не будете? Лешка тут же вернулся назад.

– Слово офицера.

– Ну, тогда, дело было так… Сидели мы, значит, на точке – рядом с зубцами. Ну и от нечего делать развлекали друг друга байками всякими, страшилками. А Саня возьми и вспомни ту самую легенду о монахе, которого Малюта Скуратов замуровал и который все бродит и не может успокоиться. В общем, довели друг друга… Ну а тут, как водится, шорохи какие-то донеслись и скрип двери железной… Глядим, а на стене Первого корпуса тень в капюшоне. Да так ясно – прямо как живая. Одно-то мгновение и видели. Но страху натерпелись. Жуть, одним словом. Ну, мы с Саней хоть и комсомольцы, но честно скажу – начали креститься истошно. Это уж потом друг над другом потешались, когда из караула возвращались. Лешка выслушал рассказ.

– И это все?

– Все, – парень с обидой посмотрел на Казарина. – Вот вы улыбаетесь, а мы такого натерпелись…

Из казармы Лешка шел разочарованный. Уж кто-кто, а он легенду о замурованном Монахе знал наизусть…

Глава 5

Утром Казарин направился в морг, чтобы поговорить с судмедэкспертами, обследовавшими тело Панина. Не успев далеко отойти от Боровицких ворот, Алексей столкнулся со странным человеком. Мужчина держал в руках три трубы, очень похожие на граммофонные. Он периодически прикладывал их к ушам и прислушивался к тому, что творится вокруг. Лешку поразил забавный вид чудака. Он не сразу понял, что это и есть один из «слухачей». Люди эти через свои звукоуловители обнаруживали приближение немецких самолетов.

– Эй, друг, дай послушать! – попросил Лешка акустика. «Слухач» медленно повернул голову в его сторону и что есть силы заорал:

– Вали отсюда! Сейчас начнется!!!

Лешка даже не успел обидеться. В воздухе послышался прерывистый звук электросирен, усиленный короткими гудками фабрик и заводов Замоскворечья. И тут же в небе со стороны Калужской заставы появилась стая «фокке-вульфов» и «юнкерсов».

Немцы летели необычно низко. Их тени зловеще отражались на стенах домов и скользили по лицам растерявшихся людей. Первая бомба ухнула где-то за музеем Пушкина. И только тогда все бросились врассыпную.

Второй снаряд взорвался на углу Волхонки и улицы Фрунзе. И вдруг Лешка с ужасом увидел, как именно в ту сторону побежали девушка с ребенком и пожилая женщина. Крик Казарина заставил их на мгновение остановиться. Старуха упала на землю, а мать с ребенком бросилась со всех ног в сторону ближайшего дома, чуть не угодив под несущуюся во весь опор полуторку. А в небе опять загудели двигатели – в дело вступила вторая пара немецких «юнкерсов». Главным объектом новой атаки была зенитная установка, стоявшая напротив Пашкова дома. Пикирующий самолет уже начал стрелять, когда, в два прыжка оказавшись на середине улицы, Лешка схватил девушку с малышкой и рванул ее в сторону от дороги. По мостовой застучали две дорожки разрывов от пулеметных очередей.