Морозных степей дочь - Александр Анфилов

собой. Ярослав еще раз кликнул бородача, но тот не отреагировал. Стрелки́ скрылись в высокой траве. Командир прижал палец к губам, требуя безупречной тишины:

— Гтовьсь, — шепнул он, и стрелки подняли самострелы. Заряженные в них стрелы имели широкие треугольные наконечники — ласточкин хвост.

Лишь сейчас глаз заключенного уловил движение: под кудрявой грядой боярышника копошились коричневые комочки.

— Жда-ать.

Птицы оставались едва различимы в траве, и когда одна из них подняла голубую с алым пятном голову, с губ вожака сорвалось еле слышимое «жу!» — и три самострела щелкнули почти в унисон.

Короткие стрелы прыгнули низкими дугами, поразив за́росли боярышника, в которых тут же занялась суматоха: птицы бросились в рассыпную, одна, заплескав крыльями, удрала прочь, но раненые не проползли далеко.

Командир дал подзатыльник промахнувшемуся стрелку. Потом удовлетворенно осмотрел добычу.

— Ну, всё, всё, — прохрипел он, отогнув гибкую шею фазана, и одним точным движением рассек ее маленьким ножом, перехватив птицу под лапы.

Собаки радостно подбежали к командиру, одна, с белой мордой, принялась с аппетитом слизывать бегущую кровь.

— Это еще что?! — отряхиваясь от лесного сора, выбрался из кустов Ярослав, который, за сегодняшний жаркий день, порядком уже был измотан мошкарой и ношением своего славного доспеха.

Бородач удивленно пожал плечами: ужин. Мол, без обеда ж работали, барин. Слово «барин» тут, конечно, было произнесено уничижительно.

— Вы что, развлекаться сюда пришли, охотники?! У нас заказ, вообще-то.

Охотники насмешливо переглянулись, ясно давая понять, что выполнять чьи-то приказы они не планируют. Герой негодовал, строил грозное лицо и требовал бросить добычу, немедленно продолжив поиски! Но даже Рэю было понятно, что герой только сотрясает воздух.

— Какая охота, мастер-копейщик? — вышел вперед старший из охотников. — Вот-вот свечереет. Кто на ночного зверя по ночам-то ходит?

— И кто виноват, что мы битый час вокруг этого клоповьего гнезда топтались?!

Хотя фраза никак не задевала Рэя лично, он всё же уязвился, ведь никаких клопов в довольно-таки чистой Бересте не было.

— Не топтались, а следы искали, — объяснял командир. — Теперь знаем, что по эту сторону ничего нет, стало быть, завтра по тот берег уйдем.

— Идем прямо сейчас! Еще часа три до сумерек, успеем проверить восточный берег.

— Так мы и идем на восточный берег, — усмехнулся вожак. — Просто охотиться сегодня больше не будем. Пока переберемся на ту сторону, пока место подыщем, бивак поставим, вот ужин нам лес услужил. А как сумерки поутру дрогнут, так и пойдем по вашу гниду подкурячью, еще до первой зари встанем.

— Пустая трата времени. До сумерек сегодня поохотимся! — упорствовал Ярослав.

— До сумерек у нас уже должен стоять бивак! Иль хочешь, чтобы кудлатый нас за гузно исподтишка взял, пока мы костер в впотьмах мастырим?

Копейщик, раздраженный, подошел к командиру:

— Изволь впредь сообщать о своих планах. Ты ни слова не говорил о ночлеге, когда мы обсуждали поход.

— Тебе нужен был следопыт для охоты. Вот он я. Нужны были люди, способные сладить даже с нечистью. Вот они. Смотри, даже Роза и Мимоза согласились тебе помочь, — почти без издевки прибавил командир. — Награда — всё честно: половина тебе, половина нам на всех. Чего брови-то кривишь?

— Думаешь, мне, герою, больше заняться нечем, как целую ночь в твои игры играть?

Бородач закинул в рот соломинку, вальяжно ее пожевывая:

— А теперь, значт, слушай… герой. Я этим мужам голова. И если их под опасность ставить, то по моим правилам. Это лес! — раскинул он руки и сбавил голос: — А лес ошибок не спускает. Да и мы, ох, не по тварного зверя явились. В таком деле удачная охота — это если все воротились живы да здоровы. Так что я́ решаю, когда охотиться, а когда готовиться. Слобастил?

— Забываешься, — с усмешкой покачал головой копейщик.

— А то шо? Ты-ка напомни-ка мне, мастер-господин, — приближаясь вплотную, пренебрежительно спросил бородач.

Повисла пауза. Двое испытующе смотрели друг другу в глаза.

— А то не все вернутся живы и здоровы, — ответил Ярослав.

Командир выдвинул челюсть, вздернув соломинку, едва не задев пушистым кончиком лицо Ярослава, опустил руку к увесистому кинжалу на поясе. Стрелки́, что оказались у копейщика за спиной, напряглись и даже медленно взвели самострелы; рогатчик, не меняясь в лице, перехватил рожон.

Рэй не мог поверить: только что все были заодно. Теперь же, из-за упрямства этого дурака с копьем, и ему может достаться! Герой мысленно приготовился к драке, хотя еще и не определился, на чью сторону выпадет его участие. Мастер копья казался умелым воином, но сию секунду получить в грудь арбалетный пыр13 хотелось еще меньше. После охоты на фазанов сомнений в меткости охотников не осталось. А вот Ярослав даже не напрягся.

— Зря строитесь, колдыри. Вы мне неровня.

— Ты-ка вот что, копьеносец-броненосец, — всё-таки смягчившись, принялся командир, — негоже в гостях у лешего побои устраивать. Ты, конечно, по копью мастер, но со всеми-то нами тебе никак не сладить.

— Рискнешь проверить?

— Да умерь пыл. Ты, может, в городе храбришься да перед бабами рисуешься, а тут-то лес — наши владения, по-нашему и вести себя придется.

— Так я просто прогоню вас обратно в свои клоповники, а со зверем разберусь один.

— Сам-то не забылся? Заказ такой же твой, как и мой, — командир, теряя терпение, сплюнул тростинку под ноги. — Ладно тебе, не скалься, не кичись. Не обойтись тебе без нас, иначе б давно по зверя сходил. Да и мне не больно улыбается в одного идти. Переживет барская твоя спинка ночевку в лесу. Мы тебе и кроватку взяли, мя-я-гонькую. Большую! — усмехнулся. — Хоть с оруженосцем, хоть с порубным другом своим ложись.

Глупые смешки стрелков за спиной оборвались глухим ударом — Ярослав согнулся, лбом пробив бородача в крупный, загнутый к земле нос и в ту же секунду взмахнул копьем, удерживая его за подток! Командир отшатнулся от удара, и лезвие копья, догоняя, вжухнуло по бурым волосам над самым лбом, срезав клочок!

Щелкнул самострел! Но Ярослав, продолжая немыслимо быстрое движение копья, в тот же миг отразил летящий на незримой скорости пыр! Только две окалины брызнули от столкновения; острие копья пропело и, не останавливаясь, описало в воздухе кольцо, срубив плечо второму, еще заряженному самострелу. Тетива сорвалась, и пыр, пролетев недалеко, зарылся в траву. Неожиданная отдача разрядившегося орудия дезориентировала стрелка. Перехват, взмах — и подток копья врезался растерянному стрелку точно в подбородок, а копейщик в один шаг сократил дистанцию. Упершись носком в землю, он забросил другую ногу назад себя и с разворота зарядил сапогом второму стрелку! Этот отлетел и больше не встал.

Ровно в то же