Врата Бога. Книга первая. Под сенью Ашшура - Вадим Барташ

забыв про присутствующих, увлёк нагую незнакомку к ложу, предусмотрительно поставленному в некотором отдалении от сцены и бассейна. Тут же откуда-то появившиеся два раба нубийца выставили полупрозрачную ширму.

По знаку Накии её музыканты вновь заиграли уже новую мелодию, и перед гостями продолжили выступать очередные цирковые артисты. Они открыли вторую часть представления. А в это время…

Ну а в это время Ашшурбанапал, окончательно потеряв над собой контроль, неистово предался любви с неизвестной танцовщицей, однако многие не посмели оборачиваться в их сторону, хотя страсть у парочки этой выплёскивалась через край, и они очень громко кричали.

Впрочем, ширма всё же хоть и немного, но их прикрывала. Однако же прикрывала уж не настолько надёжно, и кое что было видно.

Продолжалось это долго.

И это всё никак не прекращалось.

Когда Великий царь уставал, незнакомка в маске становилась перед ним на колени и начинала всеми способами возбуждать его и настраивать вновь на занятие любовью. Делала это она никого не стесняясь, ведь ширма их отчасти всё-таки прикрывала. И все заученные приёмы эта незнакомка делала очень уверенно и старательно, используя при этом не только руки, но и рот. Казалось, она хотела из Великого царя выжать как можно быстрее все соки.

И так повторялось неоднократно.

Так у них повторялось раз за разом.

Больше всех случившееся покоробило лидийку. Аматтея невольно всё увидела сама и, потеряв самообладание, вскочила со своего ложа и поспешно покинула вечеринку.

И уже за воротами дворца Накии, Аматтею прорвало. Плечи у неё затряслись, и она разрыдалась. Ей было сейчас плохо. О, как ей было сейчас не по себе.

– А о-он… он… Я не ожидала такого… Он оказывается подобен животному… – сквозь всхлипы шептала лидийка. – И мне не надо от него ничего! Как же я в нём разочаровалась?!

* * *

У учёного мужа Набуахиарибы тоже остался очень неприятный осадок после того вечера. Он через некоторое время последовал за подопечной, но нагнать её не сумел. Запершись в своей комнате, лидийка три дня из неё не выходила и только ненадолго открывала дверь, чтобы получить еду и напитки. Наставник Ашшурбанапала с трудом смог убедить свою подопечную выйти из добровольного заточения.

Когда Аматтея предстала перед ним, то он её не сразу узнал. Так она изменилась. От постоянных слёз её глаза были красными, и под ними проступили тёмные круги.

– Зачем так убиваться? – философски заметил Набуахиариба. – Нельзя надеяться на постоянную верность мужчины, девочка. Тем более такого…

– И какого? – переспросила лидийка. – Чем он отличается от других мужчин?!

– Он отличается!

– Чем?

– Он наш царь!

– Ну и что?

– Не забывай, он же не простой смертный, как мы, к примеру, а он- повелитель Ассирии. Он находится во главе огромной державы. А это почти что бог! Он распоряжается судьбами всех нас! И рано или поздно, но что-то подобное всё равно случилось бы…У вознесённых на такую высоту людей меняется всё, в том числе и воззрения на окружающую нас жизнь, и у них уже совершенно иная мораль. Она непонятна таким как мы смертным…Ты это пойми!

– Но меня это нисколечко не успокаивает! И потом, это всё произошло прямо на моих глазах! Он же уподобился скоту! Он оказывается- похотливое жи-во-отное!

– Тс-с-с, – приставил палец к губам наставник, – за языком надо следить. Будь поосторожней. То, что случилось, ты это переживёшь. Прими это как неизбежное. И лучше займись творчеством! Оно тебя отвлечёт от тягостных мыслей.

– Я этим и занималась.

– Молодец! И что-то написала?

Аматтея закивала головой.

– А можешь мне показать? – проявил интерес Набуахиариба.

Аматтея вынесла из своей комнаты папирус и подала его учёному мужу. Набуахиариба прочитал то, что там было написано. Стихотворение было очень большое и называлось «Ветер всё в нашей жизни развеет».

Набуахиариба несколько раз его перечитал и покачал головой:

– Ну-у-у, что-о-о же, я всегда знал, что для творчества необходимо какое-то потрясение, чтобы душа пережила шок. До вчерашнего дня твоим лучшим стихотворением было «Соловей на ветке», про то как соловей влюбился в розу, и которое исполняют певцы по всей империи, но то, что ты написала вчера… Это выше всяческих похвал! Какие сравнения! Какие речевые обороты! Это же лучше! Это несравненно! Э-это… никто из смертных ничего подобного ещё не смог создать, я уверен в этом, так как разбираюсь тоже в поэзии!

Старый слуга прервал учёного, сообщив, что внизу находится халдейский князь, и он хочет повидаться с Аматтеей.

– Пусть войдёт? – вопросительно взглянул на лидийку учёный муж.

Аматтея жестом подтвердила своё согласие.

– Да, я не возражаю…Я с ним согласна поговорить.

На лице девушки появилась улыбка. Впервые за последние дни.

Вскоре появился юный князь.

Он учтиво поприветствовал и лидийку, и учёного, а затем сказал:

– Я уже сегодня к вечеру должен покинуть столицу. Я направляюсь на Юг Месопотамии, в халдейское Приморье, где займу пост наместника! Но прежде я хотел бы ещё раз выразить своё восхищение… Я восхищаюсь тобой, несравненная Аматтея. И я прошу разрешения хотя бы изредка… ну хотя бы раз в месяц тебе писать.

С лица Аматтеи сошла улыбка. Она невольно смутилась под пылким взглядом князя. Аматтея не могла не признать, что он ей всё больше и больше нравился и в его присутствии она начинала понемногу оттаивать.

«Да, надо это признать, – подумала про себя лидийка, – он удивительно привлекателен. А ещё он воспитан и учтив. И даже можно сказать, что до ужасного милый. Этот юноша воплощает в себе все те качества, о которых так или иначе мечтает кажется каждая девушка. И сейчас он смотрит на неё с таким нескрываемым восхищением! С таким обожанием! Вот такой, как он, вряд ли когда-нибудь её предаст! И, наверное, он никогда не опустится до ужасного разврата!»

– Князь, – произнесла Аматтея, – ты был в последние дни настолько великодушен и вёл себя так благородно, что я даже и не знаю, как тебя в ответ отблагодарить. Да я толком и не смогла этого сделать! Ведь это было всё неожиданно. Хо-о-отя… знаешь, что… Во-от, прими от меня это, – и лидийка протянула Набуэлю папирус.

– Что здесь? – удивился Красавчик.

– Это стихотворение…

– Стихотворение?

– Которое я написала вчера.

Набуэль прочитал его и тут же в восхищении покачал головой.

– Д-да-а, но это слишком дорогой подарок!

– Однако я думаю, он не дороже таланта золота! – возразила лидийка.

– Отнюдь! Он как раз-таки намного дороже! Он бесценен!

– Ты так считаешь?

– Ну, конечно! Золотом вдохновение не измеришь! Этот стихотворный шедевр не должен принадлежать одному мне! Несравненная, пусть это стихотворение перепишут, затем