В шаге от войны - Владимир Петрович Заковряжин

Через полчаса текст был готов. В нем Штефан сообщал полученные от Лемке сведения и подчеркивал высокую вероятность ареста Марты. В таком случае на грань провала была бы поставлена их работа, а также немцам стало бы известно об утечке сведений об особо секретной дезинформационной операции. К каким политическим последствиям это могло бы привести в треугольнике США – Германия – Англия, судить затруднительно. Штефан предлагал поручить Марте срочно через Джейн добиться вида на жительство в США. Затем с помощью советских агентов ее можно было бы перебросить, например, в Югославию, откуда на пассажирском корабле она могла бы добраться до Америки.

Штефан вызвал Люси и попросил срочно отправить сообщение в Москву. Через два часа она возвратилась и доложила, что телеграмма передана. Постояв немного, Люси спросила:

– Марта действительно уедет?

Штефан скупо ответил:

– Все решит Центр.

Люси извиняющимся тоном сказала:

– Ты меня, пожалуйста, прости. Я не знаю, что со мной происходит. Я извелась за прошедшую неделю. Я постараюсь тебе больше не мешать.

Штефан горько заметил:

– Извиняться нужно скорее мне. Давай попробуем как-нибудь все это пережить.

Часть XII

Балканская интрига раскручивается

Глава 1

В Вашингтоне принимают решение

Тем временем колесо хотя и отдаленных, но связанных между собой событий продолжало неумолимо раскручиваться. За тысячи километров от Германии, в Лафайет-парке Вашингтона, робко зацвели первые сакуры. Теплая погода вывела на траву толпы отдыхающих с гамбургерами и кока-колой. После их ухода сюда выползут полчища крыс – извечная напасть американской столицы. Лучи весеннего солнца расцветили стены Овального кабинета Белого дома небольшими осколками радуги. В воздухе царила благость и умиротворение. Президент Рузвельт с удовольствием перебирал коллекцию почтовых марок, а его помощник Гопкинс играл с псом хозяина кабинета. Была суббота, и можно было расслабиться. Осталось только побеседовать с советником президента по разведке Уильямом Донованом, которого ждали с минуты на минуту.

Неслышно вошедшая мисс Лихэнд, секретарша и пассия президента, объявила:

– Полковник прибыл.

Рузвельт отодвинул в сторону марки и пригласил Донована занять ближайшее к нему кресло.

– Билл, как прошла твоя поездка в Лондон? Что наговорили тебе темпераментные британские коллеги?

– Как всегда, просили денег, – криво усмехнулся тот.

Помощник президента улыбнулся:

– Мне недавно ребята из администрации рассказали анекдот про английский темперамент. Представьте пожилую пару американских пенсионеров в Париже, наслаждающихся мороженым в кафе на Елисейских Полях. Вдруг американка тревожно зовет гарсона и показывает на соседний стол: «Гарсон, там под столом мужчина и женщина занимаются любовью». Гарсон с улыбкой отвечает: «Мэм, вокруг весна, а в Париже весной все занимаются любовью». «Какая любовь, – настаивает американка. – Женщина-то мертвая». Гарсон озабоченно произносит: «О-ла-ла» и бежит к этому столу. Через минуту он возвращается и разъясняет: «Успокойтесь, мэм, это не женщина, это англичанка».

Присутствующие в кабинете разразились дружным смехом.

– Билл, нам надо сегодня обсудить проблему наших бедных английских родственников, – вытирая набежавшие от смеха слезы, продолжил президент. – Мой друг Черчилль так напуган той бумагой, которую достали ваши ребята в Берлине, что пытается взять меня за горло: либо мы вступаем в войну против Гитлера на стороне англичан, либо он будет искать мира с Германией. Мы, конечно, поддерживаем Лондон. Недавно я разрешил продать Черчиллю 50 наших старых эсминцев. Правда, они были предназначены на металлолом и за их утилизацию казне пришлось бы платить. Теперь это оплатил Черчилль, и мы получили за них дополнительно право бессрочного размещения наших военных баз на территории бывших английских колоний. Пусть вас не смущает термин «бессрочное», мы и так оттуда уже никогда не уйдем. Неплохой бизнес, как вы полагаете?

Последняя фраза утонула в хохоте Донована и Гопкинса.

Уже жестко Рузвельт заявил:

– Мы вступим в европейскую войну только тогда, когда это будет выгодно нам. Я недавно имел доверительную беседу с нашими друзьями на Уолл-стрит. Они выразили заинтересованность в продолжении и расширении войны в Европе. Местные правители, опасаясь Гитлера, переводят свои золотые запасы к нам. Из недавнего мирового заемщика мы превратились в мирового кредитора. У нас бум производства, связанного с военной промышленностью. Заводы завалены заказами из Европы. Исчезла безработица. Если дело пойдет такими же темпами, то европейский рынок у нас в кармане. Мне там подсказали, что эпоха Рузвельта может стать и началом обретения Соединенными Штатами мирового лидерства. Поэтому мы не позволим Черчиллю замириться с немцами. Определенное недовольство у наших корпоративных друзей вызывает только позиция Гитлера. Он обещал начать «крестовый поход» против большевистской России, получил большую финансовую и технологическую помощь от нас, но практических результатов пока не видно. В то же время освоение нашими концернами российской территории с ее сырьевыми ресурсами и практически бездонным рынком дало бы мощный толчок выходу американской экономики на совершенно новые рубежи, когда нас догнать уже никто бы не смог. Билл, я попросил вас подумать над тем, как нам решить эти непростые задачи втайне от публики и достаточно элегантно. Есть ли какие-то мысли на этот счет?

Донован кивнул утвердительно:

– Я прокрутил различные варианты с английскими коллегами. Они очень опытны в организации подлых штучек такого рода. Возникла, на мой взгляд, неплохая идея. Я не буду утомлять вас деталями. Все изложено в моем рапорте.

Он передал Рузвельту двухстраничный документ. Президент прочитал его и передал Гопкинсу:

– Вариант действительно неплох. Но где гарантия, что Сталин действительно клюнет на подобную приманку?

Донован уверенно подтвердил:

– Англичане заверяют, что так и произойдет. Во-первых, русские охвачены маниакальной идеей помогать братьям-славянам, даже когда их об этом не просят. А тут к Москве прямо обратятся с оглашением на весь мир. Во-вторых, отказ Сталина в таких условиях выставит его как трусливого политика, испугавшегося Гитлера. От него отвернутся другие страны, что усилит международную изоляцию России.

Гопкинс воскликнул:

– Но такой вариант приведет к гибели десятков тысяч ни в чем не повинных людей в Югославии!

Рузвельт неодобрительно посмотрел на него:

– В политике из двух зол выбирают всегда меньшее. Или ты хочешь, чтобы на месте югославов оказались британцы? Во всех войнах приходилось жертвовать туземным населением ради победы цивилизованных наций. – Произнеся это, президент обратился к Доновану: – А как с практической реализацией? Что требуется от меня?

– Вы должны направить меня на Балканы якобы для рекогносцировки будущего театра военных действий. Там английская агентура поможет мне продвинуть дезинформацию немцам. Я тесно координирую подготовку с представителем английской разведки у нас в Нью-Йорке, – доложил Донован.

– Это тот джентльмен с каким-то ужасно героическим псевдонимом? – спросил Рузвельт.

– Да, Бесстрашный, – с иронией подтвердил разведчик.

– Известная доля бесстрашия