Слон императора - Северин Тим

Я метался и кричал во сне и не раз будил Озрика и Вало, с которыми делил шатер. Ни тот ни другой ничего не говорили до одного вечера, незадолго до того, как мы достигли реки. Дневной переход мы в тот раз закончили немного раньше, чем обычно. Наша дорога проходила через большой дубовый и буковый лес, и мы остановились на просторной поляне, где чистый ручей вливался в озерцо с берегами, выложенными грубо обтесанными каменными плитами. Черные проплешины от костров свидетельствовали о том, что здесь издавна останавливались путешественники. Очень скоро наши повозки выстроились в ровную линию, погонщики распрягли волов, и мы начали обихаживать наших животных. До темноты оставался еще не один час, и мы блаженствовали под ласковыми лучами низкого солнца, пока на поляну не легли тени от окружавших ее деревьев. На дороге не было ни души, а в лесу было так тихо, что я слышал негромкое бормотание погонщиков волов, которые о чем-то разговаривали между собой, готовясь расстелить свои постели под телегами. Даже белые собаки вели себя тихо.

– Пожалуй, нынче лягу спать под открытым небом, – сказал Озрик, бросив на меня выразительный взгляд. Мы трое – он, Вало и я – сидели возле затухающего костра. Ужин мы уже съели, и Аврам, предпочитавший трапезничать в обществе своих людей, только что присоединился к нам.

– Нет, спать под звездами отправлюсь я, – сказал я. – Ничего не могу поделать с этими снами.

– О каких снах ты говоришь? – поинтересовался раданит.

Я вкратце рассказал ему о слоне, и драгоман виновато улыбнулся:

– Это моя вина. Не нужно было мне говорить о Ганнибале и его слонах.

– Что такое слон? – вмешался Вало, слушавший наш разговор.

– Слон – замечательное животное. Одного такого великий правитель сарацин послал в дар нашему королю Карлу, – объяснил ему я.

Голос Вало, когда он задавал свой вопрос, звучал неуверенно, но глаза у него при этом сверкали от любопытства.

– Говорят, что это самый большой зверь из всех, какие ходят по земле, – добавил я.

– Даже больше этого? – Мой помощник ткнул пальцем сторону клетки с туром.

– Да, гораздо, гораздо больше.

– И какой он из себя?

Я начал было пересказывать то, что знал о размере и облике слона, но хватило меня очень ненадолго. Я ведь никогда не видел этого зверя живьем и мог опираться только на слухи. Аврам с умилением наблюдал за происходившим.

– Наш драгоман объяснит тебе гораздо лучше, – вынужден был признать я.

Раданит хохотнул:

– Вряд ли мне удастся нарисовать словами картину, которая верно передаст всю необычность слона! Прежде всего он может носом доставать до земли и использует его как лишнюю руку.

– Ты смеешься надо мной, – обиженно сказал Вало.

Слова Аврама напомнили мне о том, что в бестиарии, который мне дали по приказу Карла, должна быть картинка с изображением слона. До сих пор я бережно хранил книгу в седельной сумке и не прикасался к ней, а теперь вдруг почувствовал угрызения совести из-за того, что до сих пор так и не объяснил толком сыну Вульфарда, что явилось причиной ужасной смерти его отца и почему мы с ним пересекли уже половину Франкии и должны ехать дальше. Сейчас у меня появилась возможность приступить к этому объяснению. Я взял книгу и вернулся в палатку.

Для сохранности я аккуратно завернул бестиарий в большой кусок тщательно навощенной парусины и сейчас с величайшей осторожностью развернул ткань. Вало подошел ко мне и с великим любопытством наблюдал через мое плечо, как я раскрыл книгу и начал листать страницы. Слон оказался на шестой. Копиист нарисовал двух слонов, стоящих, глядя друг на друга, над ручьем, раскрасил их мрачным зеленым цветом и пририсовал им белые изогнутые бивни и хоботы, которыми они тянулись друг к другу. Я решил, что это должны быть самец и самка.

За моей спиной Вало восхищенно ахнул.

– Их носы похожи на дудки, а не на руки, – заявил он.

Художник изобразил хоботы с раструбами на концах, как у музыкальных инструментов.

– Ты совершенно прав, – сказал Аврам, так и сидевший по другую сторону костра. – Тот, кто услышал голос разъяренного слона, запомнит его на всю жизнь. Он похож на хриплый звук огромной трубы. Ничего громче и страшнее никто никогда не слышал.

Сын Вульфарда не сводил глаз с картинки.

– Если слон такой большой и опасный, то как же его смогли поймать, чтобы подарить Карлу? – удивился он.

Я решил, что парень вспомнил об отце и о злополучной яме в лесу.

Под каждой картинкой имелась надпись, в которой кратко рассказывалось об основных свойствах животного.

– «В ногах у слона нет суставов, – прочитал я вслух, – и потому он никогда не ложится наземь, ибо потом не может встать на ноги. Когда спит, он подходит к дереву и приваливается к нему. Охотники подрубают дерево, дабы рухнуло оно, едва слон привалится, и слон пал наземь. О ту пору охотники вяжут беспомощного слона».

Аврам, остававшийся на своем месте, не смог сдержать смешка. Мне и самому пришло в голову, что охотникам все равно необходимо будет рано или поздно поставить пойманного слона на ноги. Может быть, для этого они роют яму с покатым краем, примерно так же, как мы доставали из ловушки пойманного тура?

Вало протянул руку и попытался дотронуться до картинки заскорузлым пальцем. Я поспешно отодвинул драгоценный том подальше.

– Там еще написано, – сказал я ему, – что слон живет триста лет и боится мышей.

– А что еще говорится в этой книге? – спросил Озрик. Искоса взглянув на него, я заметил, что он тоже сидел со скептическим видом.

Тогда я стал читать дальше:

– «Самка слона носит плод в себе два года. Когда приходит пора родить, она заходит в воду по брюхо. Слон-самец остается на берегу и защищает ее от нападения дракона, злейшего врага слонов».

– А мы увидим дракона? – благоговейно спросил Вало.

Один из слуг Аврама подошел к нашему костру и, наклонившись, что-то прошептал на ухо своему господину. Тот поднялся на ноги.

– Прошу извинить меня, но мне нужно кое-чем заняться, – сказал он, а затем добавил, повернувшись к моему помощнику: – Не могу пообещать тебе драконов в этом путешествии, но ты увидишь нечто почти столь же удивительное: людей, которые ездят в маленьких домиках, приделанных на спины слонов.

Вало подождал, пока Аврам отойдет, и обратился ко мне:

– Зигвульф, это правда? Люди живут на спинах слонов?

Я вспомнил историю о Ганнибале и покачал головой:

– Они не живут там. Они забираются на слонов перед битвой и едут в бой, словно в движущейся крепости.

После этого я осторожно закрыл бестиарий и приготовился снова завернуть его в холстину. Переписчики и переплетчики королевской канцелярии работали в спешке. Стежки, скреплявшие страницы, были неровными, и книга закрывалась плохо: обложка перекосилась. Я с прежней осторожностью раскрыл книгу, чтобы расправить страницы.

– А вот наш зверь из леса! – воскликнул Вало.

Он указал на страницу с изображением довольно странного животного. На первый взгляд оно очень походило на тура – у него была бычья голова и тело, четыре ноги с раздвоенными копытами и длинный тонкий хвост с большой кисточкой на конце. Также у него, как и у тура, были огромные рога и глаза пылали яростным огнем. Переписчик раскрасил этого зверя густым каштаново-коричневым цветом.

– Что о нем написано в книге? – возбужденно спросил сын егеря.

Я пробежал глазами описание:

– Он называется бонакон. Хотя он и похож на тура, но это совсем разные звери.

– Это точно? – разочарованным голосом протянул Вало.

– Как сказано в книге, рога бонакона так сильно загнуты назад, что не могут служить ему оружием. Зверь не может защищаться ими.

Вало вдруг захихикал – он разглядел на картинке смешную человеческую фигурку. У стоявшего позади бонакона мужчины в охотничьем костюме лицо было перекошено от отвращения.

– Почему он зажал нос? – продолжал любопытствовать парень.

– Тут написано, что, если за бонаконом гонятся, он очень быстро убегает и на бегу пускает из зада в преследователей струи навоза. Навоз отвратительно смердит и обжигает все, на что попадает.