Брюхо Петербурга. Очерки столичной жизни - Анатолий Александрович Бахтиаров

тяжело: того и гляди, что тачку свернет на бок или съедет с колеи. Ну, и рукам тоже достается! Вот посмотрите! – Рабочий сбросил прочь дырявые рукавицы и показал свои мозолистые руки, почти сплошь покрытые ранами.

– Вишь, как рукавицы поистрепались, а две недели как купил!

– Как же ваши руки не истреплются?

Рабочий засмеялся.

– Выносливы, значит!

– И лапти тоже, что месяц, то новые покупай!

– Отчего вы в сапогах не работаете?

– В сапогах неудобно: ноги отобьешь или мозоль натрешь. В лапте-то и так, и эдак ноги можно поставить, а в сапоге нельзя!

Нагрузив тачку кирпичами, рабочие везут их на берег, наваливаясь всею тяжестью своего тела на тачку. Особенно тяжело бывает выгружать, если немного надо подыматься в гору; напротив, под гору немного приходится задерживать тачку. В последнем случае вместо 40 кирпичей на нее наваливают 50. Нередко одну и ту же тачку тащат двое рабочих: один тянет сзади, а другой – спереди, при помощи лямки. Вся одежа рабочих покрыта кирпичной пылью.

– На зиму в деревню уезжаете?

– Домой, на родину!

– И деньгу с собой привезете?

– Наша деревня Питером красна!

– Из сотняги-то рубликов пятьдесят привезешь, и слава Богу!

– Да вот ноне хуже стало! Прежде за лето платили сто пятьдесят – сто восемьдесят рублей, а теперь сто пять – сто десять! Должно быть, кирпича стали меньше требовать в Питере! Дома перестали строить!

– Ну а как домой возвращаетесь?

– По Николаевской дороге, по дешевой плате, в воловьих вагонах.

– Это что за вагоны?

– Товарные вагоны! Быков перевозят, а потом на время в пассажирские обращают, человек по сорок-пятьдесят битком набьют в вагоне, ничего, едем, зато дешево!

Кстати заметим, что осенью по Николаевской железной дороге существуют удешевленные поезда для чернорабочих, возвращающихся на родину. В это время ежедневно отходят из Петербурга от 30 до 40 вагонов по удешевленной цене, а все количество рабочих, вернувшихся на родину, простирается от 30 до 40 тысяч человек.

Самая дешевая заработная плата выпадает на долю женщин-поденщиц.

На пристани, при нагрузке хлеба в «рассыпную» нанимаются поденщицы – «разгребщицы».

Нагрузка врассыпную состоит в том, что хлеб насыпают в судно: один рабочий стоит возле отверстия люка с ножиком в руке и распарывает подаваемые мешки и кули по шву и высыпает хлеб в люк парохода. Внутри парохода работают лопатами десятка два-три разгребщиц. Поденщицы сгребают хлеб к себе в подол и уносят его то на нос, то на корму парохода. По мере того как судно нагружается, разгребщицы принимаются уминать хлеб, чтобы он лежал ровнее и плотнее; при этом они расхаживают по хлебу, и ноги их тонут, точно в песчаной степи. При невыносимой жаре в воздухе стоит пыль столбом.

Тара из-под хлебного груза из Кронштадта возвращается обратно в Петербург – по принадлежности.

Продавец мочалок

Так как во время приемки хлебного груза каждый мешок зондируется, то от этого на мешках остаются небольшие дырочки, которые заштопываются, и мешки снова поступают в дело. Починкою мешков занимаются поденщицы – бедные женщины. В некоторых хлебных амбарах, освободившихся от хлебного товара, лежат груды мешков в несколько десятков тысяч штук. Пестрая толпа женщин с большими иголками в руках зашивает мешки. Плата за работу взимается поштучно: по копейке с каждого мешка. Обыкновенно швея успевает починить от 50 до 100 мешков в день. В заключение следует упомянуть о так называемых «сметальщицах». Это бедные женщины, с мешками за плечами, с метелкою в руках: они ходят по пристани и сметают просыпанные зерна. Некоторые сметальщицы ведут дело на широких началах. Собранный таким образом хлеб, наполовину перемешанный с землею, они просевают ситами, сперва редкими, потом частыми, и провеивают посредством машины-веялки. Тут же вы встретите и множество уличных мальчишек, которые шныряют по пристани, забираясь даже в пустые выгруженные вагоны. Набрав в подол зерен, они тащат их сметальщицам и продают копейки по 3, по 5. Покупая собранный хлеб за бесценок и отделив «плевелы от пшеницы», сметальщицы продают свой товар по рыночным ценам. Одна из них ежегодно собирает до 500 пудов хлеба, так что и ветхозаветная Русь могла бы позавидовать ей…

Живорыбные садки и сельдяной буян

Откуда доставляется в Петербург рыбный товар. – Волжская и двинская стерлядь. – Талибские и белозерские снетки. – Рыбный промысел на Ладожском озере, и доставка рыбы в Петербург. – Картина Сельдяного буяна летом. – 70 000 000 штук шотландских и норвежских сельдей, доставляемых в Петербург. – Торговки-селедочницы.

I

За исключением миноги и корюшки все рыбные продукты доставляются в Петербург с Ладожского озера, Волги, Урала, Дона, Белого и Каспийского морей. Богатство рыбы Каспийского моря, с его притоками Уралом и Волгою, превосходит не только все моря, омывающие берега России, но и все вообще моря с их бассейнами во всей Европе. Причина такого богатства заключается как в малой солоноватости воды и незначительной глубине Каспийского моря, так и в большом количестве превосходных мест для метания икры, какие, например, представляет обширная дельта Волги; а равно и в изобилии органических веществ, приносимых в море его притоками, и служащих рыбе обильной пищей. Наиболее обильна рыбою северная часть Каспийского моря, имеющая наименьшую глубину, нигде не превосходящую 8 сажен. В северной части вода едва солоноватая, особенно во время господства северных ветров, которые загоняют воды Урала и Волги далеко в море.

В Каспийском море и его притоках водится так называемая красная рыба: белуга, осетр, севрюга, шип и стерлядь. Самая крупная из этих рыб – белуга, весящая обыкновенно около 3 пудов. Бывали примеры, что белуга доходила весом до 80 пудов, причем из одной рыбины вынимали до 25 пудов икры. Средний вес осетра следует считать в 30 фунтов, но иногда он доходит до 3–5 пудов, при длине 6–9 футов. Кроме красной рыбы, большое значение в торговле имеет также и «частиковая»: судак, лещ, сельдь, щука, сом, окунь, карась и т. п.

Красная рыба приплывает в Волгу из моря; рыба эта медленно подымается по реке, в продолжение нескольких недель. Прежде всех появляется белуга, а именно в первых числах апреля, и плывет далеко за Нижний Новгород, даже за Кострому; за нею в конце апреля идет севрюга, подымающаяся не дальше окрестностей Саратова, потом стерлядь и осетр плывут до Твери. Белуга – хищная рыба, а потому ее приманивают на живую рыбу, насаженную на крючок.

Породы частиковой рыбы подымаются по Волге в то время, когда