Татьяна Минасян - Белый континент

— Ладно, я пошел, если что — ищи меня на складе!

Спускаясь с корабля, он перебирал в памяти остальные запланированные на этот день дела и не сразу услышал, как его окликнул знакомый низкий голос. И только когда окрик повторился, Амундсен вскинул голову и увидел, что к "Фраму" со всех ног несется его старший брат Леон.

— Руал, ты что, оглох?! — возмущенно накинулся он на знаменитого путешественника, для него по-прежнему остававшегося несмышленым мальчишкой, которого нужно было защищать от старших ребят, но зато можно было сколько угодно ругать за его многочисленные шалости. — Я тебя зову-зову, а ты хоть бы ухом повел!

— Привет, Леон! — младший из братьев протянул ему руку. — Извини, я думал. Что-то забыл и никак не могу вспомнить…

— Руал… — старший брат посмотрел ему в глаза, и его раздражение внезапно сменилось каким-то другим, непонятным младшему чувством. Неужели жалостью?!

— Леон, что-то случилось? Что-то со старшими..? — Руал заметил, что брат комкает в руках длинную бумажную ленту, очень похожую на ту, которую он держал перед своими близорукими глазами четыре года назад и которая сообщила ему самую главную новость в его жизни — новость о том, что он стал одним из самых известных первооткрывателей. Но он прекрасно понимал, что телеграфные ленты не всегда приносят счастливые известия…

— Да нет, ничего плохого ни с кем не случилось, — ответил Леон, старательно отводя глаза в сторону. — Просто… вчера Роберт Пири вернулся из своей экспедиции… Руал, ты помнишь, что в наше время гонцов, которые принесли плохую весть, убивать не принято?

— Леон, черт тебя побери, что там?! — младший Амундсен схватил старшего за руку и принялся отбирать у него телеграмму, едва не разорвав ее. Убивать брата за неприятное известие он, может быть, и не стал бы, но вот бока бы ему сейчас намял с огромным удовольствием.

Леон разжал кулак, и смятая телеграмма оказалась в руках у Руала, который, впрочем, и так уже предчувствовал, что он в ней прочитает. Четко пропечатанные чернильные буквы лишь подтвердили его догадку. Американский полярный исследователь Роберт Эдвин Пири, однажды уже сделавший неудачную попытку дойти до Северного полюса, а год назад отправившийся туда вторично, на этот раз сумел достичь своей цели. Северный полюс был открыт. На Северном полюсе побывали люди.

Руал шумно выдохнул и разразился такой руганью в адрес Пири, его спутников и всего мира вообще, что отдыхавшие на ящиках с пеммиканом грузчики изумленно засвистели, а один из них начал шевелить губами, повторяя про себя особенно изысканные выражения, чтобы как следует их запомнить. Леон, в первый момент отшатнувшийся от разгневанного младшего брата, выслушал его тираду с сочувственным видом и, когда Руал выдохся, успокаивающе положил руку ему на плечо.

— Были бы живы отец с матерью — ты бы, братец, после этого неделю не смог сидеть! — усмехнулся он. — Не стоит так убиваться, ты же все равно собирался идти на полюс другим маршрутом.

— Да что ты понимаешь?! — Руал сбросил его руку, продолжая мысленно желать Роберту Пири всевозможных неприятностей, от качки и морской болезни во время плавания до требований жены прекратить путешествовать и сидеть дома. — Какая разница, каким маршрутом я пойду к полюсу, если я теперь все равно приду туда не первым?! Да чтоб этому Пири..!

Леон Амундсен стойко выслушал и второй шквал выражений, неприемлемых в обществе приличных людей, убедился, что на этот раз брат успокоился быстрее, да и словечки использовал уже чуть менее крепкие, и снова взял обиженного первооткрывателя за плечи.

— Давай-ка серьезно, — потребовал он. — Ваши ученые что, теперь действительно будут менее довольны результатами экспедиции? Им же не первенство твое нужно, а измерения всякие, шкурки пингвиньи, игрушки эскимосские…

— Какие еще пингвиньи шкурки? — хмыкнул Руал, на время забыв о только что постигшей его неудаче. — Пингвины на севере не живут, они водятся только в Антарктиде! На прямо противоположном конце Земли, где Южный полюс!

— А, не все ли равно — Северный, Южный? — легкомысленно махнул рукой Леон. — Ты по делу отвечай: как открытие Пири может сказаться на твоей экспедиции?

— Да не то чтобы оно сильно сказалось… — младший Амундсен снова погрустнел. — Ученым, конечно, все равно, первым я бы туда попал или десятым — им научные данные нужны. Фритьоф тоже не расстроится, он теперь почему-то считает, что первенство — не главное, хотя Гренландию тоже стремился первым на лыжах пересечь и, между прочим, опередил в этом чертового Пири, мать его…

— Стоп! — прикрикнул Леон на брата, предчувствуя новый виток "теплых слов" в адрес американского исследователя. — Я уже понял, что вы, путешественники-романтики очень сильно друг друга любите и уважаете. Говори по делу, а ругать Пири будешь потом со своими матросами!

— С матросами я не выражаюсь, они все равно меня переплюнут, — буркнул Руал, однако его желание рвать и метать, а также поносить своего американского соперника уже несколько поутихло, и он кивнул на один из еще не погруженных на "Фрам" ящиков. — Пошли присядем, а то стоим тут на дороге, докерам мешаем!

Они уселись на ящик с собачьими консервами, Руал бросил тоскующий взгляд на возвышавшийся рядом с причалом "Фрам" и заговорил:

— Понимаешь, Леон, сейчас все географические открытия очень быстро забываются. Франклина помнили лет тридцать, Нансена уже знают, в основном, не как путешественника, а как ученого, а мое последнее плавание не забывают только потому, что я сейчас готовлюсь к новому путешествию. И это новое путешествие помнили бы, если бы я открыл Северный полюс — а так о нем будут говорить только в научных обществах…

— А тебе хочется славы? — чуть насмешливо спросил Леон. — Знаешь, братец, в пятнадцать и даже в двадцать лет это простительно, но вот в тридцать семь как-то пора уже взрослеть.

— Нет, Леон, тут дело не только в славе. Хотя и в ней тоже, — не стал отпираться Руал. — Дело в том, что финансировать экспедицию, которая откроет Северный полюс, и экспедицию, которая просто побывает на полюсе — это разные вещи. Ты же сам — коммерсант, подумай, в каком случае твоя контора станет более известной? Мне нужна слава, ты прав, но она мне нужна не только для славы, а еще для того, чтобы выколачивать из таких, как ты, кредиты, чтобы покупать у них по дешевке снаряжение, чтобы выклянчивать подарки! Она мне нужна, чтобы потом, после полюса, отправиться куда-нибудь еще, чтобы снарядить новую экспедицию, чтобы это плавание не было последним, понимаешь?

Леон выслушал брата и серьезно кивнул: