Густав Эмар - Каменное Сердце

В третий раз крик уруби был особенно зловещим, и едва он успел смолкнуть, как индейцы с громкими криками устремились на окопы. Мексиканцы не были застигнуты врасплох и сражались мужественно, с отчаянием обреченных.

Индейцы рассчитывали быстро завладеть позициями мексиканцев в результате внезапного нападения, а потому, встретив такой решительный отпор, поспешно отступили. Вдогонку им неслись пушечные снаряды, заряженные картечью, сея беспорядок и смерть.

Эстебан со своими вакеро, воспользовавшись возникшей среди индейцев паникой, врезался в сплошную их гущу и принялся рубить направо и налево.

Два раза отряд Эстебана смело бросался на индейцев, и оба раза те отступали.

Бой продолжался всю ночь с явным преимуществом белых. Апачи были уверены, что имеют дело с противником, значительно превосходящим их в численности.

Вскоре взошло солнце, и индейцы, словно вдохновленные его лучами, снова бросились в атаку. На сей раз их натиск оказался таким сильным, что белые дрогнули и отступили. Вдохновленные успехом, индейцы преследовали бегущего противника, но вдруг послышался страшный грохот, земля словно разверзлась, и вырвавшая из нее могучая сила подкинула индейцев высоко в небо. Оказалось, что майор предусмотрительно приказал заложить здесь мины, которые были подожжены в нужный момент. Все вокруг было усеяно разорванными на части трупами. Взрыв поверг индейцев в такое отчаяние, что они в ужасе стали разбегаться, не обращая внимания на призывы начальников.

Мексиканцы воспрянули духом. Но уже в следующую минуту наперерез разбегающимся скакал Тигровая Кошка на великолепной, черной, как ночь, лошади, размахивая священным знаменем объединенных племен.

— Трусы! — кричал он. — Если вы отказались от победы, то по крайней мере будьте свидетелями моей смерти!

Заслужив грозный упрек начальника, даже самые трусливые индейцы устыдились своего малодушия и поспешили опять под знамена Тигровой Кошки, который так великодушно приносил себя в жертву.

Тигровая Кошка казался неуязвимым. Он находился в самой гуще схватки, отражая направленные на него удары древком знамени, которое сразу же снова взметалось у него над головой.

Вдохновленные мужеством своего начальника, индейцы, не боясь смерти, смело шли на врага с его именем на устах.

— Тигровая Кошка — Великий вождь апачей! Умрем за великого начальника!

Тот, в свою очередь, стремился всячески поддержать бравый дух апачей.

— Посмотрите, посмотрите! — кричал он, указывая на солнце. — Ваш отец благословляет нашу храбрость! Вперед! Вперед!

— Вперед! — вторили ему индейцы и с удвоенной яростью бросались на врага.

Однако эта ожесточенная атака не могла продолжаться долго, и это понимал майор. Индейцы были уже в городе, сражение шло на улицах. Мексиканцы отступали только тогда, когда отстаивать очередной квартал было уже бесполезно.

Многочисленный отряд дона Торрибио быстро продвигался по улице, круто поднимающейся к крепости.

Несмотря на то что отряд находился под непрерывным огнем пушек, стреляющих снарядами, апачи самоотверженно продолжали идти вперед, ведомые Тигровой Кошкой и доном Торрибио.

— Ну, теперь время свершить то, о чем мы говорили, — печально сказал майор Эстебану.

— Вы этого хотите? — спросил тот.

— Я этого требую, Эстебан, друг мой.

— Хорошо. Я не смею ослушаться вашего последнего приказа. Прощайте, майор, или до свидания там на небе, потому что я погибну вместе с вами.

— Как знать, мой друг! Прощайте!

— Конечно, очень не хотелось бы погибать, — грустно проговорил Эстебан.

Они обменялись прощальным рукопожатием, потому что знали, что никогда больше не увидятся, если только не произойдет какого-нибудь чуда. Улучив момент, дон Эстебан во главе сорока отважных всадников выскочил из ворот крепости и помчался вниз навстречу индейцам. Индейцы невольно расступились, и отряд Эстебана на бешеной скорости промчался сквозь них по направлению к реке

Когда индейцы опомнились, отряд Эстебана уже погрузился в лодки, направлявшиеся к асиенде Лас-Нориас. Эстебан и его отряд, за исключением четверых, были спасены

Майор, воспользовавшись замешательством среди индейцев, вызванным появлением отряда Эстебана, успел уйти с остальными защитниками президио в крепость и плотно затворить ворота.

Дон Торрибио сделал индейцам знак остановиться, и один направился к крепости.

— Майор, — громко крикнул он, — сдавайтесь, и вашему гарнизону будет гарантирована жизнь!

— Вы изменник и подлец, — ответил майор. — Вы предательски убили моего друга, который доверился вам, полагая вас честным человеком. Я не намерен сдаваться.

— В таком случае и вас и всех, кто находится с вами, ждет неминуемая смерть. Вы не в состоянии защититься. Сдавайтесь ради спасения жизни всех, кто находится в крепости.

— Вы подлец! — вскричал майор — Вот мой ответ.

— Назад! Назад! — крикнул Тигровая Кошка и, пришпорив свою лошадь, помчался прочь со скоростью стрелы.

Индейцы повернули вспять, охваченные паническим страхом. Они метались из стороны в сторону и, наступая на пятки друг другу, улепетывали вниз по той самой дороге, по которой только что шли жестоким победным маршем.

Они слышали сначала какой-то зловещий гул — майор заложил порох под крепость, затем последовал невероятной силы взрыв. Через две-три секунды каменный гигант зашатался, словно пьяный великан, и, приподнявшись над землей, разорвался на части подобно гранате.

— Да здравствует отечество! — кричали защитники крепости.

Камни и разорванные на куски трупы сыпались на головы индейцев. Тигровая Кошка овладел Сан-Лукасом, но, как поклялся майор Барнум, он овладел не крепостью, а ее развалинами

Со слезами ярости дон Торрибио водрузил знамя апачей на обломке стены величественной крепости Сан-Лукас.

XIV. Развязка

Прошло несколько дней после падения Сан-Лукаса.

Город был разграблен дотла с присущим индейцам варварством. Только самые богатые дома по приказу Тигровой Кошки остались нетронутыми, их он пожаловал своим приближенным — начальникам.

Тигровая Кошка устроил свою главную квартиру в бывшем доме дона Торрибио Квироги в старом предместье, которую тот любезно предоставил своему новому начальнику.

Донна Гермоса с отцом поселилась в своем доме. Город, где теперь хозяйничали индейцы, приобрел плачевный вид. От прошлой веселой и беззаботной жизни мексиканской колонии не осталось и следа. Во всем его облике были отчетливо видны следы жестокой бойни: груды камней от разрушенной крепости, зловонные трупы на каждом шагу, тучи хищных птиц, круживших над ними, запустение и мрак