Самуэлла Фингарет - Огонь на ветру

Но витязь сам в бессилии опустил руки. Бычья жила тетивы распрямилась. Стрела упала на землю.

Шота стоял рядом. Он поднял стрелу, сказал:

– Прости, что забираю победу, как эту стрелу. Я сложил бы награду к твоим ногам, если бы не долг перед одним человеком. Он находится в заточении.

– Также верного друга хотел выручить из неволи, – проговорил витязь Кольчужной Сетки и отвернулся.

Со стрелой наперевес, как с копьём или дротиком, Шота поднялся на ступени помоста, приблизился к Светозарной и, придержав в её руке яблоко, с силой вонзил бронзовый наконечник в жёлтый от спелости плод.

Он сделал это и только тогда упал на колени.

– Рустави! Рустави! – понеслось по полю. Казалось, вместе с людьми победителя славили небо, солнце и горы.

– Встань, Шота Руставели, доблестный воин и мудрый поэт. Ты один догадался, что не назначила я расстояние, с которого должно направить стрелу, – весело проговорила Тамар.

От радости нежные щёки покрылись румянцем, глаза под частоколом ресниц заискрились, уголки пухлого маленького рта приподнялись в улыбке. «Слепцом родился и незрячим покинет мир каждый, кто не видел лучезарной красоты Тамар», – любили повторять во всех семи землях.

– Разум большая сила, чем сила рук, – продолжала Тамар, когда Шота поднялся. – Догадка, осенившая ясный ум, привела героя к победе, и я тороплюсь услышать просьбу победителя, чтобы порадовать себя её исполнением.

– Пусть простит царь царей, если произнесёт верный раб недозволенное, – сказал Шота и посмотрел на Закарэ. Он знал, какую бурю поднимет сейчас в душе амирспасалара, но было бы против чести и совести поступить по-другому.

– В крепости Верхняя заключён узник, – продолжал Шота твёрдо. – Его обвиняют в грабеже и бродяжничестве, хотя грабителей держат в тюремных ямах, а не в крепостных башнях. Этот человек спас мне жизнь, и я припадаю к стопам царицы цариц, моля вернуть ему самое дорогое, чем обладают люди, – свободу.

– Твоё благородное сердце бьётся не для себя – для других, – произнесла Тамар. – Надеюсь, амирспасалар, – обратилась она к Закарэ, – мы не заставим победителя повторять свою просьбу дважды.

– Желание царя царей для всех нас – закон, – с поклоном ответил Закарэ. – Однако мне придётся молить победителя умерить своё нетерпение и подождать до завтра. Начальник крепости Верхняя – гость нашего праздника, и, справедливости ради, за которую ратует победитель, не стоит лишать старого воина удовольствия разделить с нами веселье. Завтра Реваз Мтбевари вернётся в крепость и отдаст нужные распоряжения. До той поры сами стены и башни Верхней ручаются за безопасность узника.

Закарэ нуждался в отсрочке, хотя бы на день. Сегодня, самое позднее завтра, витязь, закрытый кольчугой, окажется у него в руках. Вот тогда пусть поэт забирает своего подопечного. Едва двор покинет Тмогви и переедет в южные замки, место в крепости Верхняя навечно займёт другой, более важный узник. Не придётся ему больше тревожить установившийся в государстве порядок.

– Принимает ли Шота условие амирспасалара? – спросила Тамар.

– Я благодарю царя царей за великую щедрость.

– Щедрым был ты, победитель. Ты имел случай наполнить свою казну несметным богатством, но отдал обещанный дар другому.

– Что припрячешь – то погубишь, что раздашь – вернётся снова, – ответил Шота строчкой своих стихов.

– Ступай, – улыбнулась Тамар. – Поле ждёт своего героя.

Верхом на коне Шота проделал круг торжества и почёта. На ходу он похлопывал и гладил Аргентума в знак того, что победа принадлежала обоим. Им кричали слова приветствий. Повсюду были весёлые лица, сияющие глаза. Шота помахал рукой Липариту, стоявшему у самых верёвок. «Всё будет, как должно, и преданную любовь увенчает награда», – подумал он про себя и удивился, что не увидел поблизости Микаэла.

Конь мчался по берегу Мтквари дорогой, проложенной возле скал. Всадник доверился быстрому, ровному бегу, не горячил коня плетью, хотя время от времени с тревогой оглядывался назад. Тёмное облако, сгустившееся вдали, казалось, висело на месте. На самом деле, это двигалась по пятам погоня. «В один миг снарядили, – думал всадник, – готовились, должно быть, со вчерашнего дня. Только где обычным коняшкам сравняться в беге с конём, названным в честь Мерани? Недаром здешние сказывали, что был крылатым тот конь».

Всадник откинул кольчужную сетку, подставил ветру разгорячённые щёки и лоб: «Вывози, Мерани. Теперь уж близко. Возле вардзийских пещер Михейка ждёт с запасной лошадкой».

Неподалёку от Тмогви находился царский монастырь, вернее сказать, монастырский город Вардзия. Необычным был этот город. Не каменные плиты или кирпич послужили для него строительным материалом. Залы, церкви и кельи, кладовые, конюшни, склады продовольствия и фуража – все помещения были вырублены в скале. Много лет, изо дня в день, вгрызались в каменную твердь кирки камнетёсов, в корзинах и мешках отправлялась наружу отторгнутая порода, пока не вырос в скале многоярусный город с улицами, подъёмными мостами и падающими воротами. Город, скрытый каменной толщью, недоступной самым мощным таранам, – твердь, поднявшаяся на защиту месхетских земель.

«Тамар взялась строить церковь и кельи для монахов, причём их вырубили в скале, превратив в необоримое для врагов место. Эту Вардзию начал строить ещё отец царицы Гиорги, но он оставил скалу незаконченной. Великая же Тамар, завершив, украсила её всячески. Невозможно описать словами мощь и великую красоту. Если кто желает знать, пусть повидает Вардзию, высеченные в ней пещеры и всё, что в ней сделано».

Так было записано в хронике, и историограф, написавший эти строки, не позволил себе прикрас или преувеличений.

Всадник поравнялся с отвесной скалой, изрезанной рядами окон и входов, в последний раз обернулся. Тёмное облако, едва теперь различимое, осталось далеко позади. Зато впереди произошло движение. Редкий кустарник у подножия скалы зашевелился. Из кустов выпрыгнул мальчонка и помчался навстречу, крича и размахивая руками.

– Засада, государь Юрий Андреевич! Сверху увидел.

– Где? Быстро сказывай.

– Дорогу перегородили с обеих сторон.

Юрий Андреевич повернул к воде, готовый вместе с конём броситься вплавь.

– Поостерегись, государь. На том берегу также воины.

Погоня, оставленная позади, приближалась. Впереди обозначился конный отряд. По правую руку быстро и шумно неслась река, по левую руку надвигались отвесные скалы.

– Возвращайся в Тмогви. Мерани укрой.

Юрий Андреевич спрыгнул на землю и побежал к скале.

– Возьми с собой, государь! – в отчаянии крикнул Михейка. – Вместе хочу погибнуть.