Рафаэль Сабатини - Скарамуш. Возвращение Скарамуша (сборник)

– Так заруби это себе на носу сейчас.

– Что до авторства, то вы работали в весьма тесном содружестве с господином Parvissimus’ом, – дерзко намекнул Полишинель.

– А если и так? Что ты имеешь в виду?

– Разумеется, то, что он всего лишь очинял вам перья.

– Я тебе уши очиню, если ты не перестанешь дерзить, – заорал взбешенный Бине.

Полишинель немедленно встал и потянулся.

– Тысяча чертей! – сказал он. – Если Панталоне вздумалось играть Родомонта, я, пожалуй, пойду. Он не так уж забавен в этой роли. – И Полишинель удалился с важным видом, прежде чем господин Бине вновь обрел дар речи.

Глава IV

Господин Parvissimus уходит

В четыре часа дня в понедельник поднялся занавес и началось представление «Фигаро-Скарамуш». Публика заполнила три четверти рыночного зала. Господин Бине отнес такой наплыв за счет ярмарки и великолепного шествия труппы по улицам Гишена в самое оживленное время дня, а Андре-Луи – исключительно за счет названия. Именно Фигаро привлек буржуа, которые заняли более половины мест по двадцать су и три четверти мест по двенадцать су. В этот раз они клюнули на приманку, а дальнейшее зависит от того, как сыграет труппа пьесу, над которой он трудился во славу Бине. В достоинствах самого сценария он не сомневался, ибо черпал материал у надежных авторов, беря у них самое лучшее, – что было, как он заявил, только справедливо по отношению к ним.

Труппа превзошла себя. Публика с интересом следила за хитрой интригой, которую плел Скарамуш, восхищалась красотой и свежестью Климены, была почти до слез тронута жестокой судьбой, которая на протяжении четырех долгих актов не давала ей броситься в объятия красивого Леандра, изнывавшего от любви, ревела от восторга при посрамлении Панталоне, бурно веселилась от буффонад его веселого лакея Арлекина и от неестественной походки и свирепого рычания трусливого Родомонта.

Успех труппы Бине в Гишене был обеспечен. В тот вечер актеры угощались бургундским за счет господина Бине. Сборы достигли суммы восемь луидоров – за всю карьеру господина Бине дела не шли так хорошо. Он был очень доволен и даже настолько снизошел, что признал заслуги господина Parvissimus’a, в какой-то мере способствовавшие успеху.

– Его предложение было весьма ценным, – осторожно сказал он, боясь преувеличить заслуги соавтора, – и я сразу понял это.

– Не забудьте и его умение очинять перья, – проворчал Полишинель. – Самое главное – иметь при себе человека, который хорошо очиняет перья. Я непременно учту это, когда стану автором.

Но даже насмешки не могли вывести господина Бине из состояния эйфории.

Во вторник представление прошло с таким же успехом, а в финансовом отношении даже успешнее. Десять луидоров и семь ливров – эту неслыханную сумму пересчитал после спектакля билетер Андре-Луи при господине Бине. Никогда еще господин Бине не зарабатывал столько денег за один вечер, и уж меньше всего он рассчитывал на неожиданную удачу в такой несчастной маленькой деревушке, как Гишен.

– Да, но сейчас в Гишене ярмарка, – напомнил ему Андре-Луи. – Сюда съехались для купли-продажи из Нанта и Рена. Завтра последний день ярмарки, так что народу будет еще больше и мы обязательно увеличим вечерние сборы.

– Увеличим? Да я буду вполне счастлив, друг мой, если мы получим столько же.

– Можете не сомневаться в этом, – заверил его Андре-Луи. – Не выпить ли нам бургундского?

И тут разразилась катастрофа. О начале ее возвестили глухие удары и стук от падения, кульминацией же был грохот за дверью, от которого все вскочили на ноги в тревоге.

Пьеро выбежал за дверь и увидел человека, лежавшего внизу, у лестницы. Он испускал стоны, следовательно, был жив. Пьеро подошел и, перевернув его, обнаружил, что это Скарамуш, который морщился, гримасничал и подергивался.

Вся труппа, столпившаяся позади Пьеро, расхохоталась.

– Я всегда говорил, что нам с тобой надо поменяться ролями! – закричал Арлекин. – Ты же просто блестящий акробат! Ты что тут делаешь – тренируешься?

– Дурак! – огрызнулся Скарамуш. – Чего ты ржешь, когда я чуть шею себе не сломал?

– Ты прав. Нам бы надо плакать, что ты ее не сломал. Ну, старина, вставай. – И он протянул руку.

Скарамуш ухватился за нее, приподнялся с земли и с воплем повалился обратно.

– Нога! – простонал он.

Бине пробрался сквозь группу актеров, расшвыривая их направо и налево. До него быстро дошло, в чем дело: судьба и раньше играла с ним такие шутки.

– Что у тебя с ногой? – угрюмо спросил он.

– Наверное, сломал, – пожаловался Скарамуш.

– Сломал? Хм! А ну-ка вставай. – Он подхватил его под мышки и поднял.

Скарамуш встал на одну ногу, завывая; вторая подогнулась при попытке встать на нее, и он рухнул бы снова, не поддержи его Бине. От стенаний Скарамуша у всех в ушах звенело, Бине же на редкость изобретательно ругался.

– Чего ты ревешь, как бык? Не ори, придурок. Эй, кто-нибудь, стул сюда.

Принесли стул, и Бине швырнул на него Скарамуша.

– Ну-ка посмотрим, что у тебя с ногой.

Не обращая внимания на завывания Скарамуша, он сорвал чулок и туфлю.

– Что с ней такое? – спросил он, внимательно приглядываясь. – Я ничего не вижу. – Он схватил пятку одной рукой, носок – другой и стал вращать. Скарамуш вопил от боли, пока Климена не остановила Бине, вцепившись в его руку.

– Боже мой, ты совсем бесчувственный! – укорила она отца. – Парень повредил ногу. Зачем его мучить? Разве это его вылечит?

– Повредил ногу! – ответил Бине. – Я не вижу ничего особенного, из-за чего стоило бы поднимать столько шума. Возможно, он ушиб ее…

– Человек с ушибленной ногой так не кричит, – сказала Мадам через плечо Климены. – Может быть, он вывихнул ее.

– Этого я и боюсь, – захныкал Скарамуш.

Бине с отвращением сплюнул.

– Отнесите его в постель, – приказал он, – и сходите за врачом.

Распоряжения были исполнены. Явился врач и, осмотрев пациента, сообщил, что у него нет ничего страшного – просто при падении он, должно быть, слегка растянул ногу. Несколько дней покоя – и все будет в порядке.

– Несколько дней! – воскликнул Бине. – Тысяча чертей! Вы хотите сказать, что он не сможет ходить?

– Это было бы неблагоразумно да и невозможно – ну разве что несколько шагов.

Господин Бине расплатился с доктором и сел думать. Он налил себе бургундского, без единого слова залпом выпил его и уставился на пустой стакан.

– Вечно со мной случается что-то в таком духе, – проворчал он, ни к кому не обращаясь. Все члены труппы стояли перед ним в молчании, разделяя его уныние. – Пора бы мне знать, что не одно, так другое произойдет, чтобы все погубить, когда впервые в жизни по-настоящему повезло. Ну да ладно, все кончено. Завтра собираемся и едем. И это в лучший ярмарочный день, когда мы на вершине славы и могли бы выручить целых пятнадцать луидоров! Не тут-то было – все летит к чертям! Проклятье!