Эдмундо Конде - Яд для Наполеона

Огюст и юноша протиснулись к стойке и заказали виски. Хозяину заведения эти двое иностранцев были симпатичны, и следующая порция напитка пошла уже за его счет. Справа от Огюста, почти у самого конца стойки, сидел изрядно захмелевший старик с густыми бровями и совершенно белыми волосами, которого весьма профессионально обхаживала девица.

Он обращал на себя внимание еще и тем, что несмотря на неопрятный вид его одежда и обувь отличались некоторой импозантностью: кожаные гамаши, изящного фасона черный сюртук с хлястиком, жабо и кружевные манжеты. Внезапно юноша увидел, что к старику направляется мощного телосложения негритянка в тюрбане кричаще-яркого желтого цвета и с дымящейся пахитосой в руке. Он стал внимательно наблюдать за ней. Огюста, поглощенного созерцанием собственных ногтей, казалось, ничто вокруг не занимало. Подойдя к набравшемуся старику, негритянка остановилась рядом и заговорила с ним, и весьма властным тоном.

Приглядевшись, юноша понял, что женщина не негритянка, а мулатка, определить возраст которой было затруднительно — скажем, от сорока до шестидесяти. Многие игроки прервали игру и с почтением и даже некоторым страхом наблюдали за женщиной. Внезапно тут появилось еще одно действующее лицо.

Новый персонаж, войдя в таверну, сразу устремился к пьяному старику и мулатке. Это был малыш Сохо, с его прыгающей походкой. Он был, как обычно, бос и в сильно поношенных штанах, едва доходивших до колен.

Хотя мальчик стоял к ним спиной, юноша без имени его моментально узнал, но не успел сообщить новость Огюсту, так как Сохо схватил старика за фалды и принялся стаскивать с табурета. Мулатка, застывшая в величественной позе, молча наблюдала за Сохо и стариком. Однако как только девица попыталась воспрепятствовать тому, что у нее из-под носа уводят клиента, мулатка что-то произнесла, и барышня в ужасе отпрянула. Даже хозяин заведения наблюдал за происходящим словно краем глаза, как будто опасаясь накликать на себя беду. Старик, неуклюже отбиваясь от Сохо, сунул девице горсть монет и поплелся к выходу в сопровождении мальчика и мулатки.

Сохо, поравнявшись с баром, увидел безымянного юношу, тут же его узнал и в порыве искренней радости бросился обнимать. Мулатка остановилась, поджидая Сохо, а старик продолжил свой путь и, благополучно миновав пружинистые створки двери, вышел на улицу.

— Хозяин, хозяин! — воскликнул мальчонка. — Я не знать, где вы находиться. Я тогда вернуться помощь. В этот город трудно находить люди, который помогать. Но вы там уже не находился. Где вы был? Я долго искать везде. Мой виноват, что не сказать про бандиты. Здесь много опасно! — выпалив все на одном дыхании, Сохо повернулся к дородной мулатке и с особой торжественностью сообщил ей: — Гран-Перл, это есть человек, который мне помогать.

При ближайшем рассмотрении Гран-Перл производила ошеломляющее впечатление. Хотя было очевидно, что она немолода, ее гладкая, как у молодой девушки, кожа атласно блестела, а могучее тело было тугим и упругим. На лице выделялись массивные губы и глаза, сверкавшие мрачным блеском, точно черные карбункулы. Наименее броской частью ее туалета был, пожалуй, длинный, до щиколоток светлый халат прямого покроя, из-под которого выглядывали стоптанные кожаные сандалии. При малейшем движении на шее позвякивали бусы самых разнообразных цветов — около дюжины ниток, одна длиннее другой. В ушах — два золотистых, в тон тюрбану, кольца. Руки — крупные и сильные, пальцы с ухоженными ногтями сплошь унизаны перстнями. На запястьях и предплечьях — медные браслеты, оставляющие на потной и не особенно темной коже более темные следы.

Гран-Перл, не промолвив ни слова, устремила на юношу пристальный взгляд. Эти глаза, казалось, были способны проникнуть в суть самых сокровенных тайн, усмирить страсти и изгнать демонов. Иногда, если на тебя долго смотрят в упор, не стоит торопиться с выводами. Ведь причиной может быть не недостаток воспитания, а желание помочь, изменить твою жизнь. Юноше стало не по себе.

Он видел перед собой только Сохо и Гран-Перл. У мальчугана на лице застыло серьезное, напряженное выражение. Гран-Перл, не отрывая от юноши проницательного взора, затянулась пахитосой и дым выпустила так, что он послушно повис прямо у него над головой. И пока облачко не рассеялось, провела ладонью ото лба к затылку, едва касаясь волос, будто приглаживала их дымом.

Проделав эти пассы, мулатка склонилась к нему и прошептала на безукоризненном французском языке:

— Она умерла. Ищи ее на кладбище.

Всю ночь юноша мучился кошмарами и проснулся едва рассвело. Она умерла… Могла ли Гран-Перл знать о ней?

Охваченный тревогой, юноша направился к церкви. На центральной площади Нового Орлеана ему уже доводилось бывать — здесь находилась мэрия. А рядом с ней стояла приходская церковь с недостроенным пресвитерием. Юноша обратился к священнику, отцу Баффону, с просьбой взглянуть на метрические книги, объяснив, что разыскивает свою мать.

— Я тоже француз, знаете ли… Ах, добрая старая Европа! — расчувствовался падре, жизнерадостный и словоохотливый старик невысокого роста, в профиль напоминавший грача, и, пригласив юношу следовать за собой, плавной походкой направился в ризницу. — Человек, на чьи деньги построена наша благословенная церковь, тоже европеец, точнее — испанец? Дон Андрес Альмонастер-и-Рохас, уроженец небольшой андалузской деревушки, разбогател в колониях и стал одним из самых состоятельных людей Луизианы и обеих Флорид. И щедрым благодетелем святой Церкви. — Он понизил голос и оглянулся, будто разглашая великий секрет: — Говорят, старый полковник на богоугодные дела потратил более трехсот тысяч песо. Увы, люди так много говорят, но почти никогда не жертвуют значительных средств на то, что ведет к вечной жизни, вы не находите? А вы верите в вечную жизнь?

— Возможно, она действительно существует.

— Понимаю, вам хочется доказательств… Первую церковь, возведенную на этом месте, — продолжил рассказ священник, открывая дверь в ризницу, — в 1722 году разрушил ураган. Вторая сгорела в пожаре 1788 года. То было настоящее проклятье, но Господь в Своем бесконечном милосердии не оставил нас без попечения и позаботился о даре дона Андреса. Собор, где мы с вами находимся сейчас, заложен в 1789-м, освящен в 1794 году, и, надеемся, благодаря нашим молитвам когда-нибудь станет кафедральным. Если не вмешается нечистый. Кто может быть в чем-то уверен в нынешние времена? — завершил он, с лязгом захлопывая решетку двери. — Да, кстати, вы знаете дату смерти вашей матушки?

— К сожалению, нет, падре. Я даже не знаю наверняка, умерла ли она.