Густав Эмар - Миссурийские разбойники

По приглашению Джорджа Клинтона все расположились на траве, как кому было удобнее; а когда трубки были набиты, Меткая Пуля, по желанию своих друзей, приступил к разговору.

— От Верной Опоры мы узнали, что вы не так давно покинули Соединенные Штаты, чтобы на время переселиться в прерии Дальнего Запада.

— Это совершенная истина, которую я не имею причины скрывать.

— Каждый человек волен распоряжаться своими действиями и имеет полное право жить, как ему угодно — до тех пор, пока его действия не причиняют вреда ближнему. Мы ни в коем случае не позволили бы себе вмешиваться в ваши личные дела. Если я заговорил об этом, так только для того, чтобы объяснить и указать вам, что, будучи чужеземцем в прерии, вы не можете знать принятых здесь правил и обычаев.

— Признаюсь, что в этом предмете я совершеннейший невежда; вот почему я вполне доверяю моему другу Верной Опоре, который, будучи старым лесным охотником — старым, несмотря на свою молодость, — изучил до основания все правила и обычаи, о которых вы упоминаете. Но чтобы не терять времени напрасно, позвольте мне прямо сказать вам, что я не понимаю цели всех этих предисловий и буду искренне благодарен, если вы приступите прямо к делу.

— Позвольте один вопрос.

— Сделайте одолжение.

— Временно поселившись в прериях, намерены ли вы покориться ее законам и обычаям?

— Конечно, каковы бы они ни были, я покорюсь им, если только эти требования будут сообразны со справедливостью.

— Поклянитесь.

— Даю вам честное слово.

— Мы вполне полагаемся на вашу честь. Мне приятно убедиться, что Верная Опора не обманул нас, говоря о вас с похвалой.

— Благодарю моего друга и теперь жду ваших разъяснений.

— Двух слов достаточно; по поручению моих друзей я прошу вас выдать в наши руки раненого, лежащего под вашим кровом.

— Выдать его в ваши руки? — воскликнул Джордж с удивлением. — А что вы намерены с ним делать?

— Применить к нему закон Линча, — отвечал охотник хладнокровно.

Молодой человек вздрогнул, лицо его покрылось смертельной бледностью; с ужасом посмотрел он на охотников, которые молча кивнули головой в знак подтверждения слов Меткой Пули.

— Что это значит? — вдруг воскликнул Джордж с запальчивостью. — Неужели вы хотите применить бесполезную казнь к несчастному, жизнь которого и без того висит на волоске?

— Это наше право и наш долг — то есть не в том, чтобы, как вы говорите, применить к нему бесполезную казнь, но чтобы судить его и вынести над ним приговор, который должно выполнить на месте, какого бы рода этот приговор ни был.

— Но это ужасно! — воскликнул Джордж, в отчаянии закрыв лицо руками.

— Вы не знаете этого человека. Если в первую минуту, по причинам, касающимся лично нас, мы притворились, что не знаем его, то теперь, по удалении вашего гостя, мы должны открыть вам, какого рода этот злодей.

— А какое мне дело до этого? — возразил Джордж с живостью. — Я вижу в нем только несчастного, израненного, умирающего и сознаю свою обязанность помочь ему, не требуя отчета в его поступках.

— Такие гуманные чувства приносят честь вашему человеколюбию, — отвечал Меткая Пуля с насмешливой улыбкой. — Подобные чувства очень похвальны в цивилизованном обществе, где законы ограждают и защищают людей, так что сами люди не имеют нужды вмешиваться в дела и защищать свою личность, в прериях же такие чувства никуда не годятся; тут каждому приходится защищать самого себя и заботиться о своей безопасности, если нет охоты умирать под ударами врагов, беспрерывно злоумышляющих против его жизни.

— Лучше быть жертвой, чем палачом!

— Ваша воля так думать и добровольно подставлять свое горло под ножи убийц; но вы позволите нам не разделять вашего мнения и придерживаться своего, совершенно противоположного.

— Однако, бывают условия…

— Оставим лучше этот разговор. Вы дали нам честное слово; угодно вам сдержать его или уклониться?

— Так вот как вы признаете права гостеприимства! — сказал хозяин с укором.

— Вы несправедливы и не хотите понять, что в эту минуту мы есть просто орудие общественного правосудия и исполняем тяжелую обязанность.

— Кто принуждает вас браться за эту обязанность?

— Наша совесть и забота о нашей безопасности. Выдаете ли вы нам этого человека? Да или нет?

— Берите, раз вы этого требуете, — ответил Клинтон с горечью, — но если вы по собственному произволу делаете себя судьями этого несчастного, то я хочу быть его защитником.

— Очень хорошо. Ваше желание радует нас. Прежде всего мы желаем справедливости.

— Когда же вы расположены производить суд над умирающим?

— Приступим сию же минуту, — ответил Меткая Пуля холодно и тотчас встал; его примеру последовали остальные охотники.

— Но это невозможно! Этот человек даже не в состоянии отвечать вам.

— Он совсем не так болен, как вы воображаете. Впрочем, если вам будет угодно провести нас к нему, то вы сами убедитесь в этом, — сказал канадец с насмешкой.

— Так пойдемте! — воскликнул Джордж со сдержанным раздражением. — В любом случае лучше как-нибудь покончить с этим делом.

— Именно этого мы и желаем. Все пятеро пошли к хижине.

Оливье и Храбрец молча и бесстрастно присутствовали при разговоре охотника с Джорджем Клинтоном; по их суровому виду и грозным взглядам было очевидно, что они разделяют мнение Меткой Пули и готовы ему помогать насколько хватит сил в исполнении его предприятия.

Когда лесные охотники вошли в комнату, где лежал раненый, то они увидели, что сознание вполне к нему возвратилось; на его лице, покрытом мертвенной бледностью, горели лихорадочные пятна, пот выступил на лбу, глаза его были закрыты, но он не спал и внимательно вглядывался сквозь полузакрытые ресницы — словом, он походил на настороженного тигра, предчувствующего близкую опасность, ноне знающего, с какой стороны она грозит.

Меткая Пуля смотрел на лежащего с такой настойчивостью, что тот, почувствовав проницательный взгляд, тяготивший его, невольно открыл глаза и тотчас же опять закрыл их; дрожь пробежала по его телу.

Канадец улыбнулся и, наклонившись к Верной Опоре, прошептал ему на ухо несколько слов. Тот утвердительно кивнул головой и вышел.

— Господа, — сказал Меткая Пуля громко. — Согласно принятому обычаю мы приступим к выбору судьи по закону Линча. Кого вы избираете председателем?

— Вас, — ответили индеец и француз в один голос.

— Согласен. Вы будете моими помощниками. Заседание открывается немедленно… Вам известно, что мы собрались здесь, чтобы судить этого человека.

— Вы забываете, — прервал его Джордж Клинтон, — я вызвался быть защитником этого несчастного.