Игорь Агафонов - Кровь королей

— Слава Богу, ты здесь, господин! — быстро проговорил тот, не обращая внимания на приветствие. — Там Константин выступает перед народом. Призывает вооружаться и идти к готским казармам. Я пытался отговорить его, но… Уже появилась готская стража. Они сейчас его схватят!

— Проклятый безумец! — выругался Юстиниан. — Где он? Веди!

Видя, что народ не собирается расступаться, он махнул рукой бургундам и те врезались в толпу.

— Дорогу! Дорогу господину! — зычно орали они, вовсю орудуя ножнами. — Расступись!

Следуя за германцами, Юстиниан и Геронтий быстро продвигались к центру форума, где возвышалась статуя Агенобарба. Толпа сомкнулась за ними и тут же, словно только и ждала какого-то вожака, двинулась к месту событий.

Когда они добрались до высокого мраморного постамента, с которого невозмутимо озирал площадь консул Римской Республики, отряд готской стражи из десяти человек уже рассеял народ и овладел постаментом. Люди, однако, не расходились. Они угрюмо смотрели, как готы заламывают руки нескольким юношам, награждая чувствительными ударами тех, кто осмелился сопротивляться и вырываться. Оружие они пока в ход не пускали, но, судя по мрачному взгляду голубых глаз командира стражи, момент этот был уже недалек.

— Расходитесь! — крикнул гот, надсаживаясь, чтобы перекричать гул толпы и крики избиваемых за его спиной арестованных. — Город на военном положении!

Собрания запрещены! Будете здесь стоять, мечами разгоним!

Юстиниан быстро приблизился к лестнице, ведущей на пьедестал, остановившись в тени статуи Агенобарба.

— Что здесь происходит? — нарочито спокойным тоном спросил он, глядя на готского командира. — Вон тот юноша — мой племянник. Я за него ручаюсь.

Отпустите его, я сам за ним присмотрю. Обещаю, больше он не будет…

Договорить он не успел. Метко брошенный из толпы камень ударил одного из солдат в лицо. Тот вскрикнул и вскинул руки, будто запоздало пытаясь защититься. Между пальцев потекла кровь. Командир готов хлестнул по толпе злым взглядом из-под шлема.

— Взять вон того! — приказал он, указывая куда-то в толпу. — Не жалей их, парни!

Пятеро воинов спрыгнули с постамента и обнажили мечи. Толпа отшатнулась, но на пути у готов оказался Юстиниан со своими людьми.

— Успокойтесь, добрые люди! — сказал он, примирительно поднимая руку. — Не надо крови. Мы можем мирно все…

И тут один из солдат, видимо слишком буквально поняв приказ своего командира, рубанул магната мечом. Но чуть раньше вылетел из ножен клинок бургунда, в последний момент отразив смертоносную сталь. На миг все на площади замерли, а потом все взорвалось боевыми кличами и лязгом мечей. На их хозяина напали и бургунды не раздумывая вступили в схватку. Самого Юстиниана бесцеремонно оттолкнули назад, он даже не успел вмешаться, как уже полилась кровь.

Видя, что готам оказывают вооруженное сопротивление, толпа вдруг стала безумно храброй. В стражников полетели камни и горожане, крича, ринулись на постамент. В несколько минут все было кончено — готов попросту растерзали, а отчаянно отбивавшегося командира буквально искололи мечами, отнятыми у его же солдат.

— Бог ты мой… — пробормотал Юстиниан, увидев такое стремительное развитие событий. Но он тут же взял себя в руки, ясно понимая, что пути назад теперь нет.

— Константин! — крикнул он, хватая спасенного племянника за плечо. Тот довольно ухмылялся, хотя из разбитой губы текла кровь.

— Дядя! Спасибо тебе! Я…

— Потом! Потом я тебе еще покажу за то, что ты тут устроил, негодяй! Но сейчас слушай меня. Бери двух моих людей… — Синдольт! Эккеварт! Пойдете с ним. — И бегом к южной стене. Помнишь, я показывал тебе потайной ход?

Выйдешь из города и как можно скорее доберешься до римского лагеря. Пусть атакуют немедленно. Проведешь их в город тем самым ходом. Вперед, и да поможет тебе Господь!

Толпа бушевала, все еще терзая мертвые уже тела ненавистных готов. Секунду Юстиниан глядел вслед племяннику, затем обернулся к Геронтию. Юноша с ужасом смотрел на кровавую расправу.

— Ты! Беги к моему дому. Не медли! Прикажи собрать клиентов, рабов, в общем всех, кто найдется. Пусть вооружаться и как можно скорее идут сюда.

Стой! Вот мой перстень, чтобы тебя послушали. Давай!

В дальнем конце форума, возле таверны «Жезл Диониса» прошло какое-то движение, все головы обернулись туда.

— Солдаты! — послышались приглушенные выкрики. — Готы! Сюда идет конный отряд! Не меньше полусотни!

Толпа заколебалась. Юстиниан выступил вперед, встал прямо перед статуей на залитом кровью только что отвоеванном постаменте и высоко поднял руку, привлекая внимание.

— Слушай меня, Форум Домиция! — изо всех сил крикнул он. — Проклятые готы обрекли нас на голод, страдание и кровь! Смерть всем нам, наши горящие дома, наши изнасилованные жены и дочери — вот что они уготовили нам. И все ради того, чтобы Вамба мог сказать своему королю еретику Эвриху, что сделал все возможное и города не сдавал. Но мы говорим — нет! Мы — римляне. Через час римская армия войдет в город. Нам нужно продержаться всего лишь час. И мы сделаем это! Разбирайте скамьи, тащите камни, ломайте двери домов — вооружайтесь, чем можете! Я поведу вас на казармы готов!

Толпа ответила дружным ревом. В этот момент луч солнца, коснулся мраморной статуи Агенобарба и тем немногим, кто смотрел в этот миг на лик Гнея Домиция, показалось, что консул древней Республики чуть прищурил глаза и улыбнулся в бороду, гордый как никогда за граждан своего города.

Если Эврих рассчитывал задержать римлян под стенами Форума Домиция, его план полностью провалился. Благодаря неожиданному восстанию граждан, город был взят в течение нескольких часов, готский гарнизон частью перебит, а частью взят в плен — дорога на Нарбон была открыта.

Решив не задерживаться в городе виноделов, Красс оставил здесь одну центурию и такое же количество вспомогательных войск, а сам, не давая отдыха армии, двинулся дальше по Домициевой дороге. Сорок миль, разделявшие Нарбон и Форум Домиция, римляне преодолели за два дневных перехода и к полудню седьмого дня до Августовских календ перед легионами открылись высокие стены главного порта державы вестготов.

Вечный соперник Массилии и Арелата, Нарбон богател на приморской торговле вот уже шесть веков. Однако последние годы Империи оказались далеко не лучшими в его долгой истории. Разоренная прошедшими по ней полчищами варваров, Южная Галлия только-только начала приходить в себя под твердой властью вестготов. К тому же, все эти годы морская торговля страдала от вандальских пиратов, сделавших западное Средиземноморье своей вотчиной, и лишь недавно королям готов удалось добиться от старого Гейзериха обещания не трогать торговые суда нарбонских купцов. И хотя для вандальских пиратов, почуявших вкус наживы, слово короля, сидящего в далеком Карфагене, значило не так, чтобы много, морские пути все же вновь начали оживать.