Андрей Болотов - Жизнь и приключения Андрея Болотова, описанные самим им для своих потомков  Т. 3

 К сим относился, во–первых, наиглавнейший наш славный водовод, который вздумал и отважился я сделать, ибо так хотелось мне неотменно произвести в саду сем и разные водяные украшения, которые, как известно, наиболее их собою украшать могут, горы же и бугры, назначаемые под сей сад, были совсем сухие и не было ни капли воды, — то другого не оставалось как провести воду в него из какого–нибудь другого места, я в таком возвышении, чтоб можно было произвести в нем не только разнообразные большие и маленькие водоемы, но и водостоки с шумком, ими производимым. Итак, принужден я был везде способную к тому живую и всегда текущую воду отыскивать. Но так случилось, что таковую не мог я нигде вблизости отыскать. А хотя и нашел источник, вытекающий из горы и, по величине своей, довольно к тому достаточный, но находящийся без мала за две версты от сада вверх до пруду и отделенный от сада не только буграми и горами, но и двумя превеликими вершинами. Которое обстоятельство делало почти проведение сей воды в сад совсем почти невозможными, или, по крайней мере, соединенное с превеликими затруднениями. Но как сего мне непременно захотелось, то, подумав и погадав хорошенько, как бы сие дело сделать, не устрашился я никаких трудов и предвидимых препятствий, а решился на то отважиться, учинить, по крайней мере, тем опыт.

 Но как прежде приступления к сему отважному и необыкновенному делу надлежало наперед узнать, довольно ли помянутая найденная вытекающая в полугоре вода возвышенна, и не слишком ли низко прядется в случае проведения ее в него водоводом (а сие не инако можно было узнать, как чрез точнейшее проватерпашенье возвышения того места от поверхности пруда и соразмерное проватерпашенье и в саду от той же поверхности пруда), — то не успел я сего сделать, как явилось новое затруднение, озаботившее меня до чрезвычайности. Оказалось, что вода хотя и могла войтить в сад, но далеко не в таком возвышении, в каком мне хотелось, а гораздо ниже, и в таком положении, что не стоило почти предпринимать для приведения оной из такой отдаленности столь многих трудов, сколько нужно было их употребить при делании водовода. Сверх того, случившаяся в одном месте крутизна берега и горы никак не была способна к проведению чрез ее воды. Словом, затруднение сие было столь велико, что я едва было не принужден был расстаться с своим наилучшим из всех замыслов и прожектов, и находился в превеликом о том недоумении.

 Наконец, родилась во мне мысль и желание испытать, не возможно ли источник сей воды каким–нибудь образом повысить и поднять так, чтоб он вытекал из горы аршина четыре выше прежнего. Не успел я сего вздумать, как в тот же миг поскакал туда на дрожках, стал новое сие предприятие обдумывать прилежнее и вымыслять к тому наиудобнейшие средства. Несколько часов не соглашался я сам с собою, поелику дело сие было совсем необыкновенное. Наконец, остановился при одной мысли и средстве, и решился испытать оное. Но первые опыты мои были совсем неудачны, и неудача сия опять чуть было меня не остановила. Но наконец получил внезапно еще новую мысль, положил произвести я ее в действо, я, не взирая на все, сколь много трудов и работы к тому ни требовалось, тотчас и приступил к тому. И, к неописанному удовольствию, достиг наконец до желаемого и открыл тот новый способ возвышения ключевой воды чрез засыпание оной песком, который описан был потом мною в моем «Магазине», и при помощи которого действительно удалось мне поднять помянутую воду более четырех аршин в высоту, и произвести искусством водяной ключ, подобный во всем натуральному.

 Преоборов сие наиважнейшее затруднение, стал я помышлять о сделании замышляемого водовода, которые хотелось мне сделать наипростейшим и таким образом, чтоб он казне не стоил ни полушки. Но не успел я его начать и повести воду по ватерпасу маленьким и узеньким ручейком, проводимым в полугоре по косогору, как повстречалось со мною новое затруднение, чуть было опять не остановившее все дело. Оказалась в косогорах сих земля столь рыхлая, что вода в ручейке никак не могла держаться, но почти вся тотчас уходила в недры опок, и сделался опять вопрос, как быть и чем пособить сему новому затруднению. По особливому счастию, была мною около самого сего времени и в самой близости от сего места открыта особого рода синяя и такая глина, которую можно было чекмарями разбивать в самые тонкие, но при всем том очень плотные и к пропущению сквозь себя воды никак неспособные пласты, наподобие листов свинцовых. Итак, не долго думая, положил я плотностию и особливою вязкостью сей глины воспользоваться. И, приказав набить из нее поболее пластов, дно и бока моего водоводного ручейка ею выстлал и сплотивши их хорошенько между собою, усыпал сверху песком. А сие и удержало воду и помогло мне водовод свой довести до желаемого совершенства.

 Но скоро повстречавшиеся с ним помянутые две большие и глубокие вершины заставили меня опять думать о том, как бы мне водовод свой перенести чрез оные. Сперва думал я учинить то при помощи желобов. Но как показалось мне сие слишком затруднительным, поелику надлежало делать к тому многие желоба и высокие под них сограждения, то, при размышлении о сем предмете, родилась во мне опять новая и удачная мысль. А именно: чтобы, не делая сих желобов и сограждений, продолжать иттить с ватерпасом и вести свой водовод вдоль вершины вверх и продолжать иттить по обочине оных до тех пор, покуда водовод сам собою перейдет чрез дно вершины и где нужно было только перепустить ее чрез ров один только небольшим желобком, а потом, таким же образом, иттить и по другому берегу вершины назад и так продолжать далее. А сие совсем новое и необыкновенное средство, к неописанному моему удовольствию, и удалось мне совершенно по желанию и помогло мне наконец довесть воду до самого дна и в таком возвышении в полугоре, что я мог воспользоваться ею и наделать множество в нем водяных украшений, а особливо прекрасных водостоков. Но признаться надобно, что все сие стоило многих трудов и работ, ибо во многих местах, для удобнейшего проведения моего водовода, принуждены мы были много раскапывать слишком крутых косогоров и делать в полугоре широкие уступы, но которые после послужили мне и сделанию новых для сада сего и отменных украшений, и спокойных дорог для езды и гулянья. Другое и также весьма важное дело, требовавшее, таким же образом, собственного моего распоряжения, относилось до помянутой крутой и высокой горы с мраморными открытыми песками. Гopa сия, или паче крутой, утесистый и высокий берег пруда находился в самой близости дворца, на верху горы стоявшего. И не успели работные люди обнажить весь твердый песчаный материк оной и срыть с него всю землю и прочую дрянь, как я ахнул даже от удивления, увидев, что скрывалася тут под землею совершенная и такая редкость, какой едва ли где в ином месте на свете отыскать было можно. Грунт или паче пик сей горы, составленный из одной огромной штуки, был хотя весь чисто песчаный, но песок соединен был натурою так плотно и крепко, что никак не сыпался, а можно было его пилить пилою и рубить топором, наподобие самого мягкого камня. А сверх того оказался не везде одинакова цвета. Но натура произвела в сем месте с ним сущую игру и испестряла его столь разноцветными и разнообразными жилами, полосками, крапинками и пятнами, что недоставало понятия человеческого к постижению, как все это могло сделаться. В одних и множайших местах были жилочки, как кровь, или как кармин, красные по белому грунту; в другом были они розовые, инде пурпуровые, инде зеленоватые, в других местах разных желтых и кофейных колеров и расположены между собою столь удивительно, что не можно было довольно тем никогда надивиться и красотою их налюбоваться.