Трое против Пинкертона - Роман Елиава

– Очень интересно получается. А с Беркманом Вы знакомы?

– Да, один раз видел, – Станкевич налил себе немного светло-коричневой жидкости в стакан, присел во второе кресло и пояснил, – виски, перенимаю местные обычаи.

– И какой он из себя?

– Беркман? Молодой, черноволосый…Что Вы хотите знать о нём?

– Он приезжал с Вами в Россию? – спросил Иван.

– Я не знаю. Хотел. Но ездил или нет мне неизвестно.

– А Вы зачем приезжали?

– Как зачем? – переспросил Станкевич. Вы же были на собрании, чтобы установить связи американских анархистов с русскими.

– Это просто смешно, – Трегубов расслабился и откинулся на спинку кресла.

– Что именно смешного Вы здесь видите? – обиделся Станкевич.

– То что устанавливать связи поехали Вы и Надеждин.

– Ну и что тут смешного, – пожал плечами Станкевич.

– Как что, разве не смешно, что развитием Интернационала, или как это называется у анархистов, занимаются агент жандармского корпуса и агент Пинкертона.

– Какой ещё агент Пинкертона? – встрепенулся собеседник Трегубова.

– Как какой, Надеждин, конечно.

– Почему Вы решили, что он агент Пинкертона? Как Вы узнали? – продолжал волноваться Станкевич.

– Я вчера видел его и проследил до бюро агентства в Нью-Йорке.

Лицо Станкевича приобрело озабоченное выражение. Он наклонился вперёд и поставил пустой стакан на небольшой лакированный столик. После некоторых раздумий он посмотрел на своего гостя и сказал:

– Мы догадались, что американское правительство наняло кого-то, чтобы внедрить в среду российской эмиграции. Значит это агентство Пинкертона, что достаточно ожидаемо и Евгений Надеждин, что лично для меня, признаюсь, совершенно неожиданно. Это проливает свет на многие вещи.

– Получается, что Надеждин убил Кузьминова, а может быть и Алексея Стрельцова, если вдруг выяснится, что Беркмана не было в то время в Москве, – предположил Иван.

– Вполне может быть, – ответил Станкевич.

– Алексей и Павел узнали, что Надеждин шпион и он от них избавился, – заявил Трегубов.

– Не уверен, – покачал головой Станкевич. Обычно агенты Пинкертона так не работают, они стараются оставаться в рамках закона. Может ещё про Павла бы я подумал, поскольку через московский кружок, американский тоже мог узнать, что он агент, а значит он не смог бы продолжать работать в среде анархистов. Это натянуто, но сойдёт за мотив. Но зачем бы ему убивать Вашего друга?

– Не знаю, может он боялся, что его схватят жандармы, – предложил свою версию Трегубов. В любом случае нужно разобраться с Беркманом, потому, что Алексей собирался встречаться именно с ним.

– И в этом Вы рассчитывайте на меня, – догадался Станкевич.

– И ещё одно, у меня не получилось нормально поговорить с Эммой Гольдман про Беркмана, – честно сказал Иван.

– Могу представить, специфическая дамочка.

– Вы её тоже знаете? Ах да, она же отправила Вас с Надеждиным к профессору Знаменскому.

– Вы об этом знаете? – удивился Станкевич. Чего же Вы не знаете? Какая информация Вам нужна?

– В первую очередь, цель моего посещения Америки состоит в поиске убийцы Алексея Стрельцова, – признался Трегубов, а после небольшой паузы добавил, – и Павла Кузьминова.

– Итак, Вам нужна информация был ли в то время Беркман в Москве или же он был в Америке?

– Да.

– А что с Надеждиным? – спросил Станкевич.

– Им я займусь сам, дайте только мне его адрес, – попросил Иван.

– Хорошо, – сосредоточенно нахмурился Станкевич, – я узнаю, где сейчас проживает Евгений и сообщу Вам, Вы где остановились?

– Гостиница «Пятая авеню» это…

– Я знаю где это, а у Вас губа не дура, – улыбнулся Станкевич.

– Мой друг оплачивает её, – пояснил Иван.

– Я не хотел Вас в чём-то упрекнуть, не поймите неправильно. Конечно, пока Вы здесь наслаждайтесь путешествием, посмотрите страну, здесь есть много интересного.

– Вы говорите прямо как мой друг.

– Так Ваш друг прав!

– Вам здесь так нравится? – спросил Иван.

– Да, я уже привык, не думаю, что вернусь на Родину, – проговорил Станкевич и подлил себе виски в пустой стакан.

– И что же здесь такого особенного?

– Здесь? Здесь всё особенное. Здесь свобода.

– Странные слова для жандарма, – заметил Трегубов.

– Я же сказал я работаю, а не служу. Это разные вещи, – возразил Станкевич.

– Не буду спорить, но мне интересно, в чем же выражается эта свобода, которой нет у нас?

– Ну так сразу сложно сказать, – пожал плечам собеседник Ивана, – во многом, здесь люди выбирают себе представителя во власти, выбирают президента, а у нас вынуждены подчинятся тому кого сами не выбирали.

– Подождите, подождите, но если я к примеру, проголосую за одного кандидата, а выберут другого, то я вынужден буду подчинятся тому кого не выбирал?

– Вы утрируете, да это так, но таковы правила и Вы, участвуя в выборах заранее соглашаетесь на них. Или не хотите – не участвуйте.

– Но тогда тем более у власти будут люди, которых я не выбирал, где же тут свобода?

– Послушайте, здесь все стараются участвовать в выборах, это привилегия, это сама суть американцев, самим участвовать в своей жизни, принимать решения, как им жить, а не ждать, что кто-то сделает это за них. В итоге страна развивается, бизнес, промышленность, и помяните моё слово она когда-нибудь станет самой могущественной державой и превзойдёт британскую и российскую империи.

– Да про бизнес я слышал. Ещё вижу, что в стране много эмигрантов…

– Вот здесь Вы правы, да! Открываются новые заводы с передовыми технологиями везде нужны рабочие, инженеры, учёные. Возьмите ту же Гольдман или Беркмана, что им делать в России, им нельзя жить в столицах, в центре империи, где всё основное. У них заранее ограниченны возможности. А здесь такого нет. Свобода.

– Подождите, а как же краснокожие и чёрные жители этой страны? У них тоже такие же возможности?

– Ну что Вы Трегубов, не передергивайте, – поморщился Станкевич, – Вы же не глупый человек и понимаете, что это другое. Можете себе представить – черный инженер?!

Станкевич громко поставил на стол пустой стакан и победоносно посмотрел на Ивана, который не нашелся, что сказать в ответ. С его точки зрения все люди были одинаковые, но очевидно, в этой стране существовали некие мифы, оправдывающие социальное неравенство. Как впрочем и в России. Трегубову вдруг вспомнилось определение – «помазанник божий». Поэтому он не стал продолжать бессмысленный разговор.

– Хорошо, не буду спорить, – сказал Иван, – везде есть свои нюансы и каждому нравится что-то своё. Одному живопись, – Трегубов посмотрел на картины, висевшие на стенах, – другому хорошая книга на вечер.

– Вот в этом с Вами соглашусь!

– Давайте вернемся к нашему делу. Вы узнаете адрес Надеждина и пришлете мне в отель?

– Правильно. Это сделать несложно.

– Переговорите с Эммой и выясните насчёт Беркмана, – продолжил Трегубов.

– Попробую, – ответил Станкевич, – это будет