Русский пасодобль - Алеся Кузнецова

что не стоит так смущаться и однажды у меня появится жених. Она так и не поняла, что благодаря Устинье я уже все знала. Служанки существуют не только для того, чтобы расчесывать и помогать одеваться.

Под ровные ритмы музыки я слышала, как ускоряется стук моего сердца. Еще никогда в своей жизни мне не приходилось так волноваться. Я попросила кузена простить мне последний обещанный ему танец и проводить отдышаться в сад. Теплый осенний день манил яркими красками. Еще минутка и мне придется вернуться в зал: мазурка приближалась неумолимо. И это вам не кадриль и не вальс. Если где и признавались в любви или делали предложения, то это, конечно, во время мазурки. Хотя вряд ли совершенно незнакомый мне человек станет делать предложение или тем более признаваться в любви, лишь на основании каких-то тайных договоренностей с отцом.

Прямо у входа росли розы в тон моего нового платья, точь в точь как у нас дома. Я наклонилась, чтобы услышать знакомый аромат, но запах сильно отличался и переплетался с запахом других цветов. Незаметно острый шип проткнул шелковую ткань и по белой перчатке стала расползаться крошечное красное пятнышко. В это время оркестр затих, давая гостям осознать, что пришло время сменить партнеров для танцев и подготовиться к следующему. О, Боже! Следующий танец – мазурка! Я беспомощно взглянула на кузена и подхватив подол пышного неудобного платья, как можно грациознее, но довольно быстро побежала в зал. Если я пропущу мазурку, родители ужасно рассердятся. Стараясь улыбаться как можно милее, я пробиралась к тому месту, где видела перед уходом отца и высокого мужчину в белом мундире. Почти успела. В эту минуту дирижер взмахнул палочкой и я присела в реверансе перед мужчиной в мундире:

– Я обещала вам мазурку, простите, что едва не опоздала. Вокруг раздался шепот неодобрения и повисла тишина. Я подняла глаза на Сергея Петровича и в ужасе обнаружила, что это не он, а я стою перед совершенно незнакомым и непредставленным мне высоким мужчиной в таком же белом военном мундире. Пауза затянулась, дирижер словно застыл со своей палочкой. Мужчина лет на семь старше предполагаемого жениха с интересом изучал мое лицо, а потом под нарастающий неодобрительный шепот в зале протянул мне руку и повел в центр зала. Я беспомощно оглянулась и увидела выражение лица отца. За ним стоял Сергей Петрович Топазов. Сердце колотилось так, что я забыла, как танцуют мазурку.

Мой незнакомый партнер с абсолютно непроницаемым лицом, словно высеченным из куска стали, танцевал порывисто и немного резко. Я в отчаянии подняла на него глаза и встретилась с внимательным и умным взглядом серых глаз.

– Простите, – едва слышно произнесла я, подчиняясь ритму танца, в котором он вел, и попыталась улыбнуться, чтобы смягчить свой нелепый и детский поступок.

Его лицо было довольно серьезно и даже неприветливо. Красивые черты загрубели под тяжестью происходящих в его жизни событий. Полковник представился во время танца, хотя это и было верхом неприличия, но вместо того, чтобы расстроиться из-за нелепо нарушенного мною на глазах всего общества этикета, я подумала, что у Андрея Павловича красивое имя и оно очень идет ему.

– Моя оплошность действительно ужасна? По залу стали перешептываться, мне ведь не показалось?

– Не показалось. Причина не только в том, что мы с вами не были представлены друг другу, но скорее всего и в том, что я никогда не танцую. По крайней мере последние десять лет.

– Простите, как неловко. А что случилось десять лет назад?

Он удивленно посмотрел на меня, возможно, не в силах поверить, что я задала такой бестактный вопрос. И я тут же осеклась

– Извините, Андрей Павлович, мне не стоило об этом спрашивать.

Но он невозмутимо и в какой-то задумчивости смотрел мне прямо в лицо:

– Всего лишь небольшое ранение после которого сохранилась небольшая хромота. Чтобы не пугать местное общество я решил, что уместнее отказаться от этого удовольствия и сосредоточиться на более важных делах.

– Но вы превосходно танцуете и в ваших движениях нет изъяна! – наверное я произнесла это слишком поспешно и с особым волнением. Полковник громко и как-то задорно, даже по-мальчишечьи рассмеялся. Я улыбнулась ему.

Мазурку было принято танцевать, по крайней мере, час. Я совершенно неопытна во всем, что касается балов, и правда не знала, можно ли во время мазурки говорить о чем-то кроме погоды. Но ведь глупость же – целый час обсуждать погоду, когда ты танцуешь с полковником, который приехал в Москву из столицы и вхож в Зимний дворец!

– Андрей Павлович, а правда, что царь сейчас редко бывает в столице и все время занят делами войны?

– Вас правда тревожат такие вопросы?

– Я знаю, что не должна вас об этом спрашивать, но я слышала, как отец обсуждал это с мужчинами, и теперь все думаю, кто же тогда управляет страной и дворцом в его отсутствие. Ведь должен же быть кто-то, кто знает что делать.

– Мне кажется, это не совсем типичная для юной девушки тема.

– Простите. Конечно, мне не следовало…

– А вы всегда делаете, что следует?

– Я стараюсь.

Андрей Павлович усмехнулся:

– Но получается, как видно, не всегда. Так с кем вы меня перепутали? Кто же оказался лишен удовольствия танцевать с вами?

– О, простите, – мне кажется я снова покраснела и попыталась отвести голову в сторону, но тут же наткнулась на сверлящие со всех сторон неумолимые взгляды присутствующих дам.

– Да что вы все время извиняетесь. Вы вправе спрашивать о том, что вам интересно.

Мне ужасно хотелось снова сказать ему “Простите”, но слова замерли, так и не сорвавшись с языка. А дальше мы танцевали, растворяясь в плывущих по залу волшебных звуках оркестра. К концу танца я немного пришла в себя и доверилась его уверенным чуть неровным движениям.

Стоило лишь замолкнуть музык, как мы снова стали далеки друг от друга. Андрей Павлович чинно поклонился мне и уже был готов, как мне кажется, проводить в сторону родителей. Но заметив направляющихся к нам отца и господина Топазова, он вдруг резко мне поклонился снова и произнес: – Вы позволите мне еще один танец, надеюсь, он еще никому не обещан?

Я в растерянности посмотрела на приближающихся к нам отца и высокого уязвленного мужчину с надменным лицом и просто сказала:

– Да.

Получается Аннушка и правда влюбилась на том балу, но совсем не в того,