Евгений Штейнберг - Индийский мечтатель

Уже будучи человеком средних лет, Голукнат рьяно принялся за изучение английского языка. Вообще говоря, в этом не было ничего дурного. Но ведь он не коммерсант, не чиновник! К чему английский язык человеку, изучающему древние книги и санскритскую литературу?

«Для того, — пояснял Голукнат людям, задававшим подобные вопросы, — чтобы узнать науку европейцев и заимствовать у них то, чего нет у нас. Глупо воображать, будто только мы одни обладаем мудростью».

Голукнат Дас вовсе не был бунтарем, он не собирался разжигать дух возмущения в народе. Одна мысль о чем-либо подобном показалась бы ему дикой и преступной. Голукнат был мирным человеком, человеком книги и сохранял верность своей религии. Он только стремился очистить ее от диких предрассудков, с которыми не мирились ни разум, ни совесть, преобразовать нравы и умственную жизнь соотечественников. Мечтал о том, чтобы сочетать все лучшее и разумное в древней индийской культуре с плодами современной цивилизации Запада. В этом видел он единственный путь, который может с течением времени привести Индию к независимости.

Ничего революционного не было в этих безобидных мыслях, а между тем людям того круга, к которому принадлежала семья Голукната, они внушали серьезные опасения.

В ранней юности Голукната, как это было принято в Индии, обвенчали с малолетней девочкой из богатой семьи. Но та скоро умерла, и, вопреки воле отца и всей родни, он больше не взял себе жены. Уже у обоих его братьев было по нескольку жен и куча детей, а он все оставался одиноким. Голукнату перевалило за сорок, когда ему посватали юную Радху, дочь ученого брахмана. Увидев девушку, Голукнат впервые ощутил новое, незнакомое ему чувство. Когда Радха переехала в его дом, он, нарушая обычай, не поселил ее наверху, вместе с другими женщинами, а оставил в своих покоях, занимавших обособленное крыло большого дома. Это совсем обозлило обоих братьев, но никакие уговоры и упреки не оказали на Голукната влияния. Он поступил так, как считал правильным, и отступать от решения не собирался.

Радха не сразу привыкла к новой жизни. Она выросла в тех условиях, в которых росли все индийские девушки. Ей всегда были не по душе нравы замкнутого женского мирка с его постоянными распрями, злословием, интригами, но другого она себе не представляла. И вот неожиданно она очутилась в совершенно непривычной обстановке: без подруг и родни.

Конечно, молодая девушка не могла питать нежных чувств к чужому человеку, годившемуся ей в отцы. Сначала она его стеснялась, даже побаивалась. Но Голукнат был добр и мягок, относился к ней тактично и бережно, и скоро отчужденность прошла. Мало-помалу Радха привязалась к мужу и полюбила его. Быть может, здесь не хватало той пылкости, которую воспевали поэты всех стран и времен, но все же это было глубокое, искреннее чувство. Муж стал для нее самым близким человеком на земле, лучшим ее другом.

Она могла общаться с обитательницами зенана, но Голукнат старался, чтобы у нее не являлось такого желания. Все время, свободное от занятий, он проводил с ней. Читал вслух поэмы и драматические произведения, учил ее санскриту, а затем английскому языку, рассказывал о самых различных событиях истории и явлениях природы.

Радха была от природы умна и любознательна. А теперь благодаря мужу узнала много такого, о чем прежде и не подозревала. С отвращением вспоминала она о жалком существовании женщин и девушек под гнетом парда 39. А ведь та же участь постигла бы и ее, если бы судьба не послала ей такого супруга.

Два года назад в доме появился новый человек. Это был чужеземец, которого англичане именовали мистер Суон, а индийцы — Суон-сахиб. Он стал приходить почти ежедневно, занимался с Голукнатом по нескольку часов, потом они беседовали о посторонних предметах.

Однажды Голукнат позвал Радху, представил ей гостя и предложил побыть с ними вместе. Это вошло в обыкновение. Когда занятия подходили к концу, она приходила в кабинет мужа со своим рукоделием.

Многое из того, о чем они беседовали, было ей непонятно, но с каждым днем она понимала все больше и больше. Суон рассказывал о музыке, о театре, о разных странах и народах. Иногда он приносил с собой музыкальные инструменты: то скрипку, то флейту, то гитару. В свою очередь, гость просил Радху петь, или, точнее, нараспев читать стихи, как это принято у бенгальцев, под аккомпанемент вины. Постепенно Суон стал как бы членом их семьи. И однажды женщина с тревогой задала себе вопрос: не опасна ли такая тесная дружба, не угрожает ли она нарушить ее душевный покой и покой ее супруга?

Новый друг тоже был немолод, хотя все-таки лет на десять моложе Голукната. Это был человек горячий, пылкий, увлекающийся. Если речь мужа была плавным течением реки, то у этого походила на водопад, стремительный и кипящий. В его присутствии она испытывала странное волнение, какого никогда не ощущала, слушая Голукната.

Сегодня впервые Радха изменила обыкновению. Она видела Суона, когда тот проходил по галерее, и нарочно ушла к себе, решив не выходить к мужчинам, пока гость не уйдет.

Радха сидела в своей большой красивой комнате, устланной огромным светлым ковром. Окна были прикрыты драпировками из тонкого шелка; двери завешены пологами из ароматной травы кус-кус, защищающей жилища от зноя и насекомых. Специальный водонос — бхишти постоянно следил за тем, чтобы травяные занавески всегда оставались влажными. Сидя на ковре, Радха занималась своим любимым рукодельем — вышивала золотой ниткой сложный узор на ткани.

Вошла Читра, жена младшего брата, Руплала. Маленькая, пухлая, с ног до головы убранная запястьями, браслетами, ожерельями, перстнями, серьгами, она звенела, как цимбалы. Осторожно притворив за собой дверь, Читра таинственно сказала:

— Муж не позволил мне ходить сюда, но я все-таки пришла.

— Зачем же обманывать супруга! — укоризненно заметила Радха, не поднимая глаз от своего рукоделья.

— Не беда! — сказала Читра. — Мужчины на то и созданы, чтобы их обманывать… А ты, Радха, разве не поступаешь так же?

— Нет, — сказала Радха. — У меня в этом нет необходимости.

— Не может быть! — возразила Читра. — Обманывать всегда приходится… Что ты вышиваешь?

— Подушку для господина.

— Вот как! Верно, хочешь ему польстить, чтобы выпросить дорогой подарок?

Радха пожала плечами:

— В этом я тоже не нуждаюсь.

— О, какая ты замечательная! — язвительно сказала Читра. — Может быть, в тебя вселилась душа другой Радхи, подруги Кришны?40

Радха подняла голову:

— Что тебе нужно?