Жеральд Мессадье - Гнев Нефертити

Члены Царского совета, включая Панезия, Уадха Менеха и Распорядителя церемоний, тут же принялись совещаться. Было решено, что тело Нефертити и ее дочерей в сопровождении служанок доставят на носилках в город, а Сменхкара и Тутанхатон как братья фараона должны присутствовать хотя бы при ритуале Открытия рта. Ай решил вернуться в город и заодно сопроводить Мутнезмут, сестру Нефертити и жену Хоремхеба, которая решила последовать за носилками своей сестры.

Таким образом, семь носилок отправились в город, сопровождаемые писарями, чиновниками Царского дома, кормилицами, служанками и специальным военным отрядом. Хоремхеб в сопровождении двух военачальников бесстрастно смотрел на эту суматоху. Он помнил каждое слово из разговора с Нефертепом. Регентша теперь была мертва. И умерла она очень кстати.

Незадолго до трех часов Панезий занял свое место у входа в гробницу. По нему было видно, что он растерян. Он открывал рот и не находил слов. Писарь принялся подсказывать ему:

— Входи, сын Атона, властелин Двух Земель, защитник справедливости…

В действительности уже никто из присутствующих не следовал ритуалу, который, между прочим, со всеми мельчайшими деталями был придуман умершим фараоном. В течение всего ритуала не упоминались опозоренные боги. Каждый из присутствующих был поглощен своими мыслями. Потрясение было слишком велико. Как только завершился ритуал Открытия рта, в присутствии двух братьев Эхнатона тройной саркофаг с фараоном был помещен в каменный саркофаг, представлявший собой четыре вложенных один в другой саркофага разной величины. Сменхкара покинул гробницу измученным. Он решил, что брата необходимо отправить в город. Он уже достаточно насмотрелся.

Пленница

Голоса и огни в саду вывели Меритатон из оцепенения, в котором она находилась после возвращения из зловещей гробницы. Она встала с ложа и вышла на террасу. Два факела освещали четыре силуэта. Она узнала помощника смотрителя Царского дома, его писаря, хранительницу гардероба и хранительницу париков. По всей видимости, они только что вернулись в город и валились с ног от усталости. Когда они входили во дворец, Меритатон удалось услышать несколько брошенных кем-то слов:

— А завтра все начнется сначала…

«Действительно, — подумала девушка. — Труп матери лежит в ее комнате. Как бы ни был страшен этот день, завтрашний будет еще ужаснее». Она слушала пение лягушек и сверчков.

В последних отсветах факелов она заметила в глубине сада среди деревьев туи какую-то шевелящуюся тень. Сердце царевны застучало. Тень приветственно подняла руку. Неферхеру! Но что он здесь делает? И как долго он ждал? Меритатон надела сандалии и спустилась в сад.

— Я не могу заснуть, не увидев тебя, — сказал Неферхеру. — Я беспокоился.

Она обняла его и расплакалась. Юноша погладил ее по голове.

— Они убили ее… — еле выговорила Меритатон сквозь рыдания. — Теперь я уверена, что моего отца тоже убили!

— Тише… Тебя могут услышать.

— Убийцы, отравители! Этот Пентью…

— Я догадался, о чем ты думаешь. И беспокоился.

— Ты там был?

— Да. Я все видел.

— Они закончили обряд?

— Нет. Разместить загробное имущество можно будет завтра. А церемония в храме Атона состоится послезавтра.

— Ворам будет чем поживиться!

— Нет. Уадх Менех оставил отряд из пятидесяти человек охранять гробницу.

Царевна была подавлена. Вокруг витали приторные ароматы жасмина и резеды.

— Этот Пентью… — снова начала она с жаром.

— Тише, прошу тебя! Подумай обо мне.

Он усадил ее и сел рядом. Меритатон вытирала слезы подолом платья.

— Будь осторожна, — сказал Неферхеру. — Никто не должен догадываться о твоих мыслях. Совершенно очевидно, что Пентью действовал не один. Он наверняка выполнял чью-то волю.

— Чью?

— Жрецов.

— Как был прав мой отец, презирая их! Ты думаешь, это они приказали отравить мою мать? Но почему?

— Я слышал, что Нефертити отказалась восстановить их полномочия. В частности их право на часть военной добычи.

Меритатон задумалась, потом произнесла:

— А Сменхкара? Как ты думаешь, может, это его рук дело? Я почти уверена, что Царский совет назначит его преемником моего отца. Именно ему выгодна смерть моих родителей…

— Послушай, я же не читаю мысли людей. Но я не думаю, что он смог бы убить своего брата. Нам приходилось часто иметь с ним дело в течение последних нескольких лет. У нас сложилось о нем впечатление как о справедливом и мягком человеке, глубоко преданном своему брату… Нет, я совершенно уверен, что к смерти твоего отца он не имеет никакого отношения. — Помолчав, он добавил: — Но ведь несколько дней назад ты считала его милым и говорила мне, что быть его супругой — не такая уж плохая участь…

— Смерть матери все изменила. У меня открылись глаза. Это же очевидно — ее отравили. Я думаю, что он так отомстил ей. Она же отстранила его от власти и унизила…

Неферхеру отрицательно покачал головой.

— Подумай, — сказал он. — Единственный, кто не оставил Сменхкару, когда он попал в опалу, это Тхуту, у которого он сейчас живет. Пентью предал его сразу же. Как он может быть замешан в сговоре, результатом которого стала смерть твоей матери?

— Но тогда кто? — спросила царевна. — Кто?

— Не знаю. Возможно, жрецы.

— А что говорят об отношениях Сменхкары и моего отца?

Неферхеру задумался.

— Что касается твоего отца, то Сменхкара был для него сыном, которого он так хотел. И он сделал своего сводного брата преемником.

— И это все?

— А что тебе еще нужно?

— Они спали вместе!

— Не понимаю, что бы это могло означать.

— Они были любовниками.

Молодой человек ответил не сразу.

— Мой отец учил меня не судить о том, чего я не знаю, и не лезть ни к кому в душу, вообще не судить никого.

Они надолго замолчали. Заухала сова.

— Значит, это жрецы? И все? — прошептала Меритатон.

— Возможно, их поддержали военные. Мерит, не мучай себя бесконечными вопросами. Иди спать. Завтрашний день и последующие будут ужасными. Ты должна поддержать младших сестер. Помни: перед всеми будь невозмутимой. Ты страдаешь из-за смерти матери — и это все.

— Я рада, что ты дождался меня, — сказала она, погладив Неферхеру по щеке. — Ты придешь завтра?

— И завтра, и каждую ночь.

Он положил руки на плечи Меритатон. Она потянулась к нему, и он поцеловал ее в губы.

Нехотя она поднялась в свою комнату. Может быть, где-то существовал мир, в котором влюбленные думали только о наслаждении. Но это был не ее мир. Она была царевной. А значит, пленницей.