Розалинда Лейкер - Венецианская маска. Книга 2

— Непременно выберемся, — даже как-то чересчур поспешно и горячо согласилась Элена, — но давай лучше дождемся весны. Ты ведь знаешь, как я себя чувствую на холоде. — Она торопливо взглянула на часы. — О, мне действительно надо уже уходить.

Этот столь откровенно надуманный подтекст поверг Мариэтту почти что в шок. Ее даже зло взяло — Элена никогда не имела обыкновения жаловаться на холод, не раз во всеуслышание заявляя, что он, дескать, наоборот, придает ей силы.

— Это дурацкие отговорки, Элена! Что с тобой происходит? Мы ведь тебя почти не видим в последнее время, а если ты соизволишь придти, так сидишь, будто на иголках, все время пытаясь улизнуть пораньше лод любым предлогом, даже таким явно фальшивым, как этот.

Элена, готовая уже подняться, чтобы попрощаться и уйти, так и замерла, явно сбитая с толку этой гневной тирадой Мариэтты. Кровь ударила ей в лицо, ей стало настолько стыдно, что она лишилась дара речи. Да и вздумай она здесь объяснять, что заставляло ее избегать их, Мариэтта и Адрианна сразу же поймут, какая она дура, к тому же еще вдобавок трусливая. А вот этого ей уже просто не вынести. Она сказала первое, что пришло ей в голову:

— Я познакомилась с очень многими людьми за последние месяцы — вот они и отнимают у меня все мое время. Ведь новые друзья всегда такие требовательные и жадные до общения.

— Старые не меньше, в особенности, если желают тебе добра и пекутся о тебе, — очень спокойно вставила Адрианна. — Причем из самых лучших побуждений.

— Я знаю! — чуть пугливо ответила Элена. Казалось, она вот-вот бросится бежать отсюда, совершенно не ожидая, что конфликт, зревший уже давно, достигнет своей кульминации. Потом, к ее же собственному ужасу, из груди вырвался сдавленный стон, шедший, казалось, из глубины сердца, и сама она была удивлена не меньше своих подруг. — О-ох, а что же вы хотите от меня, если ребенок мой вдали от меня, если одна из вас беременна, а другая окружена счастливыми детьми!

Выпалив это, она круто повернулась и рванулась к дверям. Адрианна попыталась удержать ее, но она, сердито отбросив ее руку, выбежала из дома. Мариэтта хотела броситься вдогонку, но Адрианна, встав, загородила ей дорогу.

— В таком состоянии с ней говорить бесполезно. И не расстраивайся! Я завтра схожу к ней и поговорю, когда она придет в себя.

Элена и сама уже ждала, что Адрианна придет к ней, и была готова принять ее, когда та появилась во дворце и стала объяснять, что ее так тревожит.

— Я ужасно вела себя вчера вечером, — извинялась Элена. На ней был домашний бархатный халат, в котором она до сих пор, не переодевшись, восседала у туалетного столика, после танцев до утра и сна до полудня.

В глазах Адрианны засветилась улыбка.

— Мне приходилось видеть тебя и не такой, особенно твои первые дни в Оспедале мне никогда не забыть.

На лице Элены появилась едва уловимая гримаса шутливой озадаченности.

— И как это меня оттуда не выгнали? — Она повернулась на вертящемся стуле и, глядя Адрианне прямо в глаза, искренне заявила. — Я не испытываю никакой ревности по отношению к тебе и Мариэтте и никогда не испытывала. Никто не может быть доволен так, как я, что у Мариэтты будет второй ребенок.

— И ей, и мне это хорошо известно. Так что тебя беспокоит?

Элена отвела взор.

— Я и сама не могу понять. — В ее тоне чувствовалось нежелание отвечать на подобного рода вопросы. — Все, что я могу сказать, это то, что мне лучше какое-то время побыть одной. Может быть, со временем я смогу видеть и тебя, и Мариэтту, но пока, я прошу вас, проявите терпение по отношению ко мне.

— Тебе не надо нас просить об этом. Это точно, что ни она, ни я не можем тебе помочь?

Элена отрицательно покачала головой.

— Точно.

Вскоре после этого Адрианна, распрощавшись, ушла, и Элена не стала ее удерживать. И она сама, и Адрианна понимали, что этот разговор и этот визит ничего не изменили, но сейчас вряд ли было что-то, что могло исправить положение.

— Нам остается лишь дождаться, пока она не осознает свою проблему полностью и не сможет тогда вернуться к нам, — философски заметила Адрианна, и Мариэтта была вынуждена согласиться с этим.

Элена не обманывала их, упомянув о своих новых друзьях. Среди венецианцев было довольно много таких, которые по причине вендетты не могли поддерживать с ней светские контакты, симпатии их всегда были на стороне Торризи, но, несмотря на это, теперь же они общались и с Челано. Когда эта древняя вражда, казалось, утихла, они обрели возможность ближе познакомиться с ней, даже не знакомясь с Филиппо, которого они вовсе не стремились узнать. Тем более, что теперь, когда они — и Элена, и Филиппо — жили каждый своей жизнью, последнего вообще можно было не принимать во внимание.

Круг светских знакомств Элены даже расширился за последнее время, и не было такого часа в послеобеденное время, чтобы у нее не была назначена очередная встреча. Она могла и пофлиртовать, но флиртами все и ограничивалось, несмотря на то, что вокруг нее была тьма мужчин, которые жаждали не только флирта. И верность эта соблюдалась не по отношению к Филиппо, а по отношению к Николо, пусть даже и ушедшего из ее жизни. Просто не было сейчас другого человека, кто мог бы занять место в ее жизни, какое некогда занимал он.

В том океане скандалов и интриг, испокон веку бушевавшем в Венеции, ее репутация верной жены оставалась незапятнаной и лишь была способна привлечь еще большее число ее воздыхателей, как тай-, ных, так и явных. Они даже заключали друг с другом пари на то, кто первый сумеет соблазнить Элену, но каковы ни были ставки в этой игре, она была заведомо обречена на провал. Иногда, оказавшись в маске в какой-нибудь полузнакомой компании, где никто не смог бы его узнать, Филиппо не раз приходилось слышать обрывки разговоров, в которых кто-нибудь упоминал о его жене, и это лишь укрепляло его непреклонную веру в то, что ему никогда не будет уготована участь рогоносца. Хотя параллельно в нем росла и уверенность в том, что он во что бы то ни стало должен избавиться от нее.

Когда его брат Алессандро явился в Венецию из Рима с очередным визитом, Филиппо спросил у него, каковы шансы на то, что Папа сможет аннулировать их брак.

— Никаких! — отрезал Алессандро. — Потому что этому в первую очередь попытаюсь воспрепятствовать я. Ты же ведь сам говоришь, что Элена не дает тебе никакого повода упрекнуть ее ни в чем, за исключением того, что не может подарить тебе наследника. Я недавно имел разговор с одним человеком, который поведал мне о том, что его жена забеременела тогда, когда по причине возраста, казалось, уже никак не могла понести от него — будучи уже почти что старухой. И все же, хотя и через двадцать два года их супружества, это произошло!