Царица Горго - Виктор Петрович Поротников

препятствовать проникноению персидских кораблей в Локридский залив. От этого во многом зависел успех сражения между греками и персами в Фермопильском проходе. Власти Лакедемона надеялись на то, что безуспешные попытки персов пробиться через Фермопилы в Среднюю Грецию вынудят Ксеркса повернуть назад и возвратиться в Азию. В той горной бедной местности, куда забралось персидское войско, было невозможно раздобыть в достатке хоть какой-то провиант, а собственных съестных припасов у персов имелось немного. Дабы не обременять свои пешие и конные отряды излишними обозами на узких горных дорогах, Ксеркс распорядился погрузить большую часть продовольствия на грузовые суда. Об этом афинян и спартанцев известили фессалийцы, земли которых персы изрядно опустошили перед тем, как двинуться на Срединную Элладу.

– Коль морской битвы нам не избежать, тогда нашему флоту нужно отступить за Гемейские скалы в самую узкую часть Эвбейского пролива, – сказал Адимант, махнув рукой в западном направлении. – Там-то мы сможем биться с варварами на равных. Ни окружить, ни обойти с флангов наши корабли персы не смогут, береговые кручи и прибрежные мели не позволят им этого.

– Верно! – поддержал коринфянина Поликрит. – Близ Гемейских скал мы сможем выстроить наши триеры в несколько рядов от берега до берега, закупорив ими пролив. Персам придётся наступать на нас в лоб, неся большие потери.

На лицо Фемистокла набежала мрачная тень.

– Не забывайте, что в том месте Эвбейского пролива нет ни одной удобной бухты для стоянки кораблей, – заметил он. – Допустим, наш флот отразит натиск персидских кораблей днём, но куда нашим триерам деваться ночью. Не стоять же им в боевом строю и в тёмное время суток. Воинам и гребцам надо будет отдохнуть.

– Если персы отступят, значит, и у наших кораблей появится возможность стать на якорь у мыса Артемисий, – сказал Еврибиад.

– Персидские навархи первым делом захватят побережье у Артемисия, если наш флот уйдёт отсюда, – промолвил Фемистокл. – И конечно же, персы займут своими кораблями все бухты на противоположном берегу пролива. Не следует принимать вражеских полководцев за глупцов, друзья.

– Так что же ты предлагаешь? – с вызовом в голосе обратился к Фемистоклу Адимант.

Фемистокл не успел ответить Адиманту. С морского побережья, где на отмелях стояли греческие триеры, вдруг раздались сигналы боевых труб, объявляющие тревогу.

– Похоже, друзья, худшее всё-таки случилось! – мрачно обронил Поликрит. – Не теряя времени даром, персы решили напасть на наш флот.

– Но ведь персидские корабли по-прежнему стоят на якоре у побережья Магнесии, – недоумевающе пробормотал Еврибиад, оглядывая море из-под ладони, дабы его не слепили солнечные лучи. – Ничего не понимаю! Кто там внизу сигналит тревогу?

– В самом деле, что происходит? – проворчал Фемистокл, разглядывая синюю гладь Эвбейского пролива, на котором не было заметно ни одного вражеского судна. – Почему афинские триеры отчаливают от берега?

– Глядите! – Адимант указал рукой в сторону Скиафа. – Видите, от острова к мысу Артемисий идут под парусами две вереницы судов. Судя по очертаниям носовых штевней, это явно азиатские корабли. К ним-то и направляются афинские триеры.

Правота Адиманта очень скоро подтвердилась. Пятнадцать кораблей, шедших на всех парусах от острова Скиаф, при виде афинских триер, надвигающихся на них, сбились в кучу, с них посыпались горящие стрелы. Сорок афинских триер, действуя быстро и слаженно, окружили вражеские корабли, взяв их на абордаж. Сражение продолжалось не более получаса.

Видя, что победоносные афинские триеры возвращаются обратно к мысу Артемисий, таща на буксире захваченные вражеские суда, Фемистокл чуть ли не бегом устремился вниз по тропе к подножию горы. Следом за ним поспешили и трое его собеседников, придерживая на бегу полы плащей и мечи, висящие на поясе.

Оказалось, что приказ афинским морякам о выходе в море отдал стратег Мнесифил. Если Фемистокл похвалил Мнесифила за быстроту действий и умелое руководство афинскими кораблями в сражении, то Еврибиад набросился на него с упрёками. Еврибиаду не понравилось то, что Мнесифил вывел триеры в море без его приказа.

– Твоя палатка была пуста, уважаемый, – оправдывался Мнесифил перед Еврибиадом. – Разыскивать тебя не было времени. Наш дозорный корабль заметил движение вражеских судов к мысу Артемисий. Нужно было спешно принимать решение. Медлительность на войне недопустима! Я думаю, всякому спартанцу это хорошо известно.

Из всех афинских навархов Мнесифил был настроен особенно непримиримо к Еврибиаду, коего он считал грубияном и невеждой. Мнесифил, знающий наизусть почти всю «Илиаду», частенько в спорах с Еврибиадом позволял себе отвечать ему стихами Гомера. Это злило Еврибиада, который не мог похвастаться своей начитанностью. Ещё Еврибиада уязвляло то, что Мнесифил прекрасно умеет командовать в сражении как одним кораблём, так и большим отрядом триер.

Лишь благодаря вмешательству Фемистокла перепалка между Еврибиадом и Мнесифилом не переросла в крупную ссору.

Шагая к своему шатру, Мнесифил с нарочитой громкостью цитировал слова Нестора из «Илиады»:

В прежние годы с мужами отважней тебя говорил я;

Даже они никогда увещаний моих не гнушались.

Ибо подобных мужей я не видел и вновь не увижу…

Еврибиад удалился в свою палатку весь красный от еле сдерживаемого гнева. Фемистокл посчитал этот момент подходящим для того, чтобы побеседовать с Еврибиадом об его деспотизме в общении с воинами и стратегами из стана афинян и их союзников. К коринфянам и эгинцам Еврибиад проявлял дружелюбие, ибо те были дорийского племени, как и спартанцы. Афиняне же, вместе с эвбейцами и кеосцами, относились к ионийскому племени. В далёком прошлом, когда греческие племена только-только пришли на Балканский полуостров, между дорийцами и ионийцами не раз случались войны из-за более плодородных земель. Ионийцы большей частью были вытеснены дорийцами с материковой Греции в Малую Азию и на острова Эгеиды. Лишь афинянам удалось выстоять под натиском воинственных дорийцев и закрепиться на полуострове Аттика.

– Если я бываю суров, а порой и жесток в общении с военачальниками, то это ради поддержания строгой дисциплины, – молвил Еврибиад, отвечая на упрёки Фемистокла. – В спартанском войске царит жесточайшая дисциплина, друг мой. Благодаря этому спартанцы непобедимы на поле битвы. В объединённом эллинском флоте должен быть такой же железный порядок, иначе нам не одолеть варваров.

– Полностью с тобой согласен, Еврибиад, – сказал Фемистокл, – но не следует всё же перегибать палку. Ты позволяешь себе открыто оскорблять стратегов в присутствии слуг и простых воинов, забывая при этом, что они люди знатные. И совершенно недопустимо, по-моему, подвергать военачальников телесным наказаниям, если дело не касается измены или бегства с поля битвы.

– Ты же сам, Фемистокл, сурово наказываешь тех афинян, кто играет в кости или пьёт вино перед заступлением в караул, – возразил на это Еврибиад. – У