Работорговцы - Альберто Васкес-Фигероа

Единственный выживший сказал, что он сошёл на берег, чтобы навестить отца и сестру, и услышав это, тот господин буквально обезумел и начал ругаться, как будто все демоны ада овладели его душой… – Он покачал головой, убеждённо добавив: – И, клянусь, так оно и было.

– Клянусь… – пробормотал Мигель Эредия. – Что именно он сказал?

– Простите, сеньор, я не могу вспомнить, или, вернее, думаю, никто не понял, что он имел в виду. – Португалец провёл рукой по своим прямым и неряшливым волосам, словно пытаясь прояснить мысли. – Он бормотал о том, что дети его любовницы довели его до разорения, и приказал нам оставаться на корабле до возвращения капитана Джека, хотя мы собирались отплыть на рассвете. – Он громко цокнул языком. – Вскоре началось землетрясение, и на этом всё закончилось.

Селеста обдумала услышанное, пришла к выводу, что рассказ, вероятно, соответствует действительности, и наконец спросила, слегка озадаченно:

– Как вы объясните своё спасение, если все ваши товарищи пошли ко дну вместе с кораблём?

– Совесть, сеньорита, – последовал странный ответ, сопровождаемый горькой улыбкой. – Я уверен, что это благодаря совести: меня так отвратило произошедшее, что я поднялся на палубу, чтобы никто не видел, как я плачу. Первый толчок выбросил меня за борт, и должен признать, я хороший пловец.

– Что вы ещё знаете о капитане Джеке?

– Когда мы пошли ко дну, он ещё не появился. Если он погиб, то точно не на борту. – Сильвину Пейше бросил долгий взгляд вокруг, словно чтобы убедиться, что никто не слышит, и, понизив голос, добавил: – Но я знаю кое-что о капитане Тирадентесе. На днях я его видел.

– Вы уверены?

– Абсолютно. Помните, я восемь лет служил под его началом, – ответил долговязый с естественной интонацией. – Я узнал его, когда он проклинал всё на свете, а врач пытался вправить его изувеченную руку. К счастью, он меня не заметил, и я решил, что лучше ему не знать, что я жив.

– Вы его боитесь? – спросила Селеста. Увидев молчаливое кивок, она добавила: – Почему?

– Это крайне опасный человек, который знает, что я могу обвинить его в нападении на корабль и убийстве всей его команды в бухте Порт-Ройал. Вы представляете, что с ним сделали бы англичане?

– Полагаю, повесили бы.

– И меня заодно. Эти мюсье не колеблются, казня иностранцев. – Он несколько раз покачал головой, как бы отгоняя дурные мысли. – Нет…! – добавил он. – Я хочу вернуться домой и забыть всю эту историю. – Он смотрел на них с явной тревогой. – Поможете мне с проездом?

Селеста Эредия кивнула, открывая кожаный мешочек, прикреплённый к поясу, и, достав из него горсть золотых монет, аккуратно положила их в руку собеседника, при этом заметив:

– Конечно! Но я дам вам в десять раз больше, если вы укажете, кто такой этот капитан Тирадентес.

– Я никогда не был доносчиком.

– Понимаю. Но вы должны понять, что подобные преступления не могут остаться безнаказанными.

Сильвину Пейше застыл, глядя на монеты в своей руке, и можно было поклясться, что его разум уносился к воспоминаниям о жуткой сцене, свидетелем которой он вынужденно стал. Наконец он пробормотал почти шёпотом:

– Смотрите, не открывайте кормовой трюм. Слитки серебра находятся в носовом, но капитан приказал сбросить трупы в кормовой. – Он поднял лицо и посмотрел на них почти умоляюще. – Пожалуйста! – настаивал он. – Не открывайте его!

– Нам понадобятся доказательства против вашего капитана.

Другой поднялся на ноги очень медленно и, развернувшись, указал:

– Если моего слова будет достаточно, я подумаю. Он удалился вдоль бухты, и прежде чем скрыться за группой пальм, Селеста обернулась к своему отцу.

– Что думаешь?

– Он выглядит искренним.

– Мы ещё его увидим?

– Не знаю. Но я отказываюсь мириться с тем, что убийца людей, с которыми я плавал столько лет, остаётся в живых.

– Настоящим убийцей был Эрнандо, и он, как видно, уже мёртв.

– Хочешь, признаюсь тебе в одной странности? – уточнил Мигель Эредиа. – Когда мы пытались найти тело Себастьяна, я наткнулся на труп, который напомнил мне Педрариаса, но поскольку я видел его всего один раз в жизни, и это было много лет назад, я отбросил мысль, что это мог быть он.

– Почему ты не сказал мне?

– Это показалось мне абсурдным. Что мог делать представитель Севильской торговой палаты на Ямайке?

– Преследовать нас. Я предупреждала, что он попытается.

– Но я никогда не думал, что он сделает это лично.

– Я – да. – Селеста резко встала, как будто хотела этим закончить разговор. – Ладно! Со временем мы разберёмся с капитаном Тирадентесом. Сейчас главное – спасти это серебро.

На рассвете следующего дня они сосредоточились на том, чтобы привести останки Жакаре в выбранную тихую заводь. Когда некогда величественный корабль наконец опустился на дно, и хотя четверть воды покрывала почти всю его палубу, они поднялись на борт, чтобы осмотреть его более тщательно.

Открыв носовой трюм, они увидели прямоугольник грязной, тёмной воды, в которой плавали тряпки и куски дерева. Очень скоро пришли к выводу, что тем, кто будет нырять в поисках тяжёлых серебряных слитков, якобы находящихся внутри, придётся полагаться только на ощупь.

Однако стоило предложить по три золотых дублона за каждый поднятый слиток, как шесть человек вызвались добровольцами. Так, к раннему полудню часть сказочного сокровища начала накапливаться на песке пляжа.

Слух о находке распространился очень быстро, и вскоре появился взволнованный полковник Бьюкенен, сопровождаемый полдюжиной вооружённых солдат.

– Значит, это правда! – воскликнул он, заворожённый. – Настоящее состояние! Сколько слитков вы ожидаете найти?

– Немногим более трёхсот, – уверенно ответила Селеста.

Полковник не смог сдержать лёгкий свист восхищения, хотя тут же, казалось, смутился, что проявил свои эмоции, что, по-видимому, считалось неподобающим для офицера Её Величества.

– Триста! – повторил он, словно не мог поверить, что девушка из плоти и крови. – Что чувствуешь, будучи такой молодой и такой богатой?

– Я бы отдала всё, что есть на этом корабле, лишь бы снова увидеть моего брата.

– У меня никогда не было братьев, – с юмором заметил военный. – Но, зная моих родителей, я сильно сомневаюсь, что они смогли бы дать мне хотя бы наполовину такого хорошего. Можно дать совет?

– Конечно!

– Я знаю банкира, Фердинанда Хафнера, который предложит вам хорошую цену за это серебро. Его кредитные письма гарантированы самой Короной.

– Хотя английская Корона не внушает мне особого доверия, признаюсь, я уже думала о Хафнере, – искренне ответила девушка. – Почему бы вам не представить меня ему? – улыбнулась она с явным намёком. – Всегда полезно, чтобы банкир был нам должен, не так ли?

Полковник, который истекал потом в своей тяжёлой куртке – день выдался особенно душным даже