Густав Эмар - Закон Линча

Около полуночи послышался постепенно приближающийся топот лошадиных копыт, и вскоре несколько всадников остановились перед хижиной.

Эллен зажгла факел и отворила дверь.

Вошли три человека.

Это были Красный Кедр и два его сына, Натан и Сеттер.

Прошел уже целый месяц, как в действиях и разговорах скваттера произошла большая перемена.

Этот грубый человек, тонкие губы которого всегда были сложены в ироническую улыбку, из уст которого вылетали только насмешливые и грубые слова, который думал только об убийствах и грабежах и не знал никогда угрызений совести, — этот человек с некоторого времени стал печален и угрюм. Его, казалось, пожирало скрытое беспокойство. Иногда, думая, что никто на него не смотрит, он бросал на девушку долгие внимательные взгляды и глубоко вздыхал, грустно опустив голову.

Эллен заметила эту перемену, которую она не знала чему приписать и которая только увеличивала ее беспокойство, ибо для того, чтобы такой энергичный и закаленный человек, каким был Красный Кедр, так сильно переживал, необходимы были серьезные причины.

Но какие же это могли быть причины? Вот чего тщетно доискивалась Эллен — и никак не могла узнать.

Скваттер, насколько позволяло ему его дикое воспитание, был всегда сравнительно добр к дочери, обращаясь с ней как можно ласковей и стараясь смягчить суровый тон своего голоса каждый раз, когда заговаривал с ней.

Но с тех пор как в нем произошла описанная перемена, ласка его превратилась в настоящую нежность.

Он окружил молодую девушку заботами, стараясь доставить ей все возможные при данных обстоятельствах радости и тысячи тех безделиц, которые так нравятся женщинам и которые почти невозможно достать в глуши, вследствие чего безделицы эти имеют в их глазах двойную цену.

Он был счастлив, когда видел на губах бедного ребенка легкую улыбку, и с беспокойством наблюдал за девушкой, когда ее бледность и покрасневшие глаза говорили ему о бессоннице и слезах, пролитых в его отсутствие.

Этот человек, в котором, казалось, умерло всякое нежное чувство, вдруг узнал, что его сердце наполнилось новым чувством, о существовании которого он и не подозревал, а именно святым чувством отцовской любви.

В этом чувстве такого кровожадного человека, каким был Красный Кедр, к нежной и робкой девушке было одновременно что-то и возвышенное, и страшное.

Сами ласки, которые он расточал, напоминали о ласках хищного зверя. Это была странная смесь материнской нежности и ревности тигра.

Красный Кедр жил теперь только своей дочерью и ради нее. Вместе с нежным чувством в нем вдруг заговорил стыд. Продолжая вести жизнь бандита, он притворялся перед Эллен, делая вид, что совершенно отказался от этой жизни и занимается охотой.

Но девушку было не так-то легко провести.

Он, впрочем, не замечал этого. Всецело поглощенный любовью, он оставался совершенно равнодушным ко всему остальному.

Скваттер и его сыновья были печальны и, по-видимому, чем-то озабочены, когда вошли в хижину.

Не произнеся ни одного слова, все сели.

Эллен поспешила выставить на стол еду, которую она приготовила в их отсутствие.

— Ужин готов, — сказала она.

Трое мужчин молча приблизились к столу.

— А ты не будешь есть с нами, дитя мое? — спросил Красный Кедр.

— Я не голодна, — ответила девушка.

Скваттер и оба молодых человека принялись за еду.

— Гм! — произнес Натан. — На Эллен трудно угодить, она предпочитает мексиканскую кухню нашей.

Эллен покраснела, но промолчала.

Красный Кедр гневно ударил кулаком по столу.

— Замолчи! — закричал он. — Что тебе за дело, ест ли твоя сестра или нет? Я думаю, что она вольна делать все что ей угодно.

— Я и не отрицаю этого, — проворчал Натан, — но только она, кажется, нарочно не ест с нами.

— Ты, сын волчицы! Повторяю тебе, что твоя сестра здесь хозяйка и никто не имеет права делать ей замечания.

Натан злобно опустил голову и продолжал есть молча.

— Подойди сюда, дитя мое, — обратился Красный Кедр к дочери, стараясь придать своему грубому голосу нежность. — Подойди сюда, я дам тебе маленькую безделушку, которую принес.

Молодая девушка приблизилась.

Красный Кедр вытащил из-за пазухи золотые часы на длинной цепочке.

— Вот, — сказал он, надевая часы на шею дочери, — я знаю, что тебе уже давно хочется иметь часы, поэтому я и купил их у путешественников, которых мы встретили в прерии.

Произнеся эти слова, скваттер против воли покраснел, ибо он лгал: часы были сняты с трупа женщины, убитой им при нападении на один караван.

Эллен заметила краску, проступившую на лице отца.

Она сняла с себя часы и молча возвратила их Красному Кедру.

— Что ты делаешь, дитя мое? — сказал он, удивленный этим неожиданным для него отказом. — Отчего не хочешь ты взять эту вещицу, которую, повторяю тебе, я раздобыл специально для тебя?

Девушка в упор посмотрела на отца и твердо ответила:

— Потому что на этих часах кровь, потому что они результат воровства, а может быть, и убийства!

Скваттер побледнел. Он машинально взглянул на часы: действительно, пятнышко крови виднелось на крышке.

Натан грубо и задорно расхохотался.

— Браво! — воскликнул он. — Великолепно! Малютка сразу отгадала, честное слово!

Красный Кедр, опустивший голову, услышав упрек от дочери, при этих словах вскочил как ужаленный.

— А-а! Я предупреждал тебя, чтобы ты молчал! — заревел он яростно и, выхватив из-под себя бутаку, запустил ей в голову сына.

Тот ловко увернулся от удара и выхватил нож.

Драка была неминуема.

Сеттер, прислонившись к стене, со скрещенными на груди руками и с трубкой в зубах, с иронической улыбкой собирался быть зрителем на предстоящей битве.

Эллен решительно бросилась между скваттером и его сыном.

— Остановитесь! — закричала она. — Ради Неба, остановитесь! Как, Натан, осмеливаешься ты угрожать отцу, а вы отец, как вы не боитесь поразить своего первенца?

— Пусть черт свернет шею моему отцу! — отвечал Натан. — Он считает меня, кажется, ребенком! Или он думает, что я согласен выносить его постоянные придирки? Ну нет, мы бандиты, и наше правда заключается в нашей силе, другого мы не знаем. Пусть отец извинится, и тогда увидим, могу ли я его простить.

— Просить у тебя прощения, щенок? — воскликнул скваттер, и прыгнув как тигр, в одно мгновение очутился около сына и, схватив его за горло, подмял под себя.

— Ага! — проревел он, придавливая коленом грудь побежденного. — Старый лев еще силен. Твоя жизнь в моих руках. Ну, что теперь скажешь? Будешь ты еще шутить со мной?