Александр Дюма - Эрминия

II

ЛАНДСКНЕХТ

Так минуло около месяца, когда однажды, выходя из дому, Эдуар увидел, как в соседний дом входит пожилая дама, на которую, признаться, он не обратил особого внимания, с девушкой — прекрасной, словно богиня, озаряющая своею красотою все вокруг. На мгновение она повернула головку в его сторону, и, каким бы кратким ни был этот миг, Эдуар смог разглядеть голубые глаза, черные волосы, бледное лицо и белые зубки — мечту художников и поэтов; в выражении лица девушки, в изгибах ее тела было нечто яркое и вызывающее, что изобличало в ней пылкую и эксцентричную натуру.

Девушка вошла в ворота, закрывшиеся за ней, и исчезла точно видение. Эдуар двинулся своей дорогой, и, когда пришел на бульвар в надежде встретить там кого-нибудь из приятелей, прелестный образ уже вовсе стерся в его воображении.

Погуляв какое-то время и поприветствовав некоторых особ, он наконец нашел подходящего человека и, взяв его под руку, сделал с ним два или три круга по бульвару.

— Ты ужинаешь со мной? — спросил его Эдуар. — Не хочешь ли заглянуть к Мари? Я ее уже два дня не видел, бедняжку.

Уйдя с бульвара, молодые люди направились к дому на улице Вивьен, поднялись на пятый этаж и без всяких церемоний позвонили.

Женщина, похожая на горничную, открыла им дверь.

— Мари у себя?

— Да, месье.

Они прошли в комнату, похожую на гостиную, где стояли вещи, похожие на мебель.

Две женщины и два молодых человека сидели за столом и оживленно беседовали.

— Хорошо, что вы пришли, это Анри и Эдуар! — воскликнула прелестная головка, бело-русо-розовая, точно пастель Мюллера. — Вы явились кстати! Мы играем в ландскнехт. Садитесь, если найдете стулья, и играйте, если есть деньги.

Два стула в конце концов сыскались.

— Кто выигрывает? — поинтересовался Эдуар.

— Клеманс. Она плутует.

Эдуар наклонился к уху Мари и, поцеловав ее, совсем тихо спросил:

— У тебя все хорошо?

— Прекрасно!

— Почему же тебя не было вчера?

— Плохо себя чувствовала.

— Врешь!

— Вношу тридцать су, — сказала Клеманс.

— Я — двадцать, — сказала Мари. — Эдуар, поставь за меня, я проигрываю.

Молодые люди пожали друг другу руки.

— Кто мечет банк? — спросил Анри.

— Я, — ответила Клеманс.

— Опять она? Она мечет уже семнадцатый раз!

— «Мечет молнии она…» — пропел кто-то фальшивым голосом.

— Играем? — воскликнула Клеманс. — Ставлю тридцать су.

— Беру двадцать, — ответила Мари.

— Я — десять, — сказал Эдуар.

— А я — остальное, — сказал Анри.

— Туз и валет, — объявила Клеманс.

— Туз — это хорошо.

— Галюше лучше.

— Что еще за Галюше?

— Это валет.

— Разве его зовут Галюше?

— Черт возьми, а как бы ты хотел, чтоб его звали?

— Скажи, Анри, ты знаешь, как ловят крокодилов?

— Нет.

— Вот и я тоже не знаю.

— Туз выиграл.

— Разумеется… Галюше еще ни разу не проигрывал.

— Передай талию.

— Ставлю сто су, — сказал Эдуар.

— Беру четыре франка, — сказала Мари.

— Ну конечно! — отозвалась Клеманс.

— Я — двадцать су, — сказал кто-то.

— А я — остаток, — сказал Анри.

— Анри всегда берет остаток, когда уже ничего не остается. Эдак он скоро коляску купит.

— Да! Кстати, о колясках. Она теперь есть у Августины.

— Ба!

— Да.

— Смотри-ка!

— Семерка и десятка, — сказал Эдуар.

— Десятка — это хорошо.

— Семерка выиграла, — объявил банкомет.

— Ты удваиваешь?

— Беру семь франков, — сказала Мари.

— Пятьдесят су, — сказала Клеманс.

— Остается пятьдесят сантимов, ты возьмешь их Анри?

— Нет.

— Поистине разорение тебе не грозит: берешь всегда, когда ничего нет, и ничего не берешь, когда есть.

— Дама плохая, — сказал Анри, — она уже четыре раза выходила.

Опершись белыми ручками о стол, обе молодые женщины, улыбаясь, внимательно следили за падающими одна за другой картами, но, видя, что они не приносят им выигрыша, принялись ругать их.

Игра в компании с женщинами имеет ту прелесть, что в ходе нее их лица меняют множество разных выражений, от неподдельной печали до безумной радости, в зависимости от того, проигрывают они или же выигрывают. Женщины ведь в противоположность нам не дают себе труда скрывать свои чувства.

— Дама выиграла! — объявила Клеманс. — Черт бы побрал эту монаршыо особу!

— В банке двадцать франков, — сказал Эдуар.

— Беру десять, — сказала Мари.

— Я… ничего, — проговорила Клеманс, подсчитывая деньги, лежавшие перед ней. — Впрочем, не взять ли мне сто су?

— Я — остальное, — смиренно сказал Анри.

— Две восьмерки! — сообщил Эдуар.

— Я буду должна тебе десять франков, — сказала ему Мари.

— Я бы предпочел, чтобы кто-нибудь другой был мне должен только пять, и я бы тогда выиграл еще сто су.

— Я тоже больше не плачу, он уже третий раз выигрывает, — сказала Клеманс, — но я беру десять франков.

— И я десять.

— А я пять.

— Пять.

— Десять.

Талия окончилась. Эдуар раскрыл карты.

— Два валета! — смеясь, сказал он.

— Негодный Галюше! — разом проговорили обе женщины.

— Итого я должна тебе двадцать франков, — сказала Мари.

— Продаю этот долг за тридцать су, — сказал Эдуар.

Никто не ответил.

— Ничего себе доверие! — прошептал Анри.

— Послушайте, вот мои десять франков, я больше не играю, — надув розовые губки, сказала Клеманс.

— Передаю талию, — сказал Эдуар и, обращаясь к Мари, у которой не было больше денег, добавил: — Послушай, Мари, ты мне должна двадцать франков, вот сорок, и ты мне больше не должна ничего.

— Сколько было в банке? — спросила Клеманс у Эдуара.

— Восемьдесят франков.

— Предлагаю ту же сумму.

В этот момент в дверь позвонили.

— Тс-с-с, — прошептала Мари.

Было слышно, как дверь открылась и начался разговор пришедшего с открывшим; потом дверь затворилась с шумом, обычно свидетельствующим о том, что пришелец остался снаружи.

Вошла женщина, похожая на горничную, и вручила Мари визитную карточку. Прочитав имя, Мари с улыбкой передала ее Эдуару, который передал ее Клеманс, а та — соседу, так что карточка обошла весь стол, вызвав всеобщий смех.

— Что вы ответили? — спросила Мари у Жозефины.

— Что мадам поехала к сестре в Отёй.

— Голосую за то, чтобы дать Жозефине луидор, — сказал один из игроков.

— Парламент за.

Луидор был передан Жозефине.

— Теперь, когда месье отчалил, — полный вперед! — сказала Клеманс. — Восемьдесят франков!