Томас Костейн - Высокие башни

— Всего четыре раза. Мы постоянно следим за ними. Ваш брат был к ней внимателен, но он почтительно относится к прекрасной женщине.

— Он хочет на ней жениться, — быстро заявил владелец Лонгея, — он мне об этом сам заявил. Конечно, я не могу ему этого позволить.

— Конечно, — сказал настоятель, — это — неравный брак для члена семейства ле Мойнов. Мне жаль, но приходится согласиться с вами, хотя это станет ударом для бедняги Жана-Батиста.

— Месье, он — мой любимчик. Конечно, он еще молод, но я уверен, что он сможет многое совершить. Я вижу тот день, когда господин де Бьенвилль станет играть важную роль в империи, которую мы собираемся создать для его Величества короля на новом континенте. Когда он женится, это должен быть брак, достойный его, и он не должен собой жертвовать.

Настоятель тихо заметил:

— Вам нужна моя помощь?

— Нельзя ли ее выслать обратно во Францию?

— Вам должно быть известно, что король старается как можно больше прислать сюда людей, и ему не нравится, когда они возвращаются домой. Я не уверен, что в данном случае удастся получить позволение о возвращении.

— Тогда у меня есть только один выход, — заявил ле Мойн, — мне следует повидать эту женщину и согласовать с ней определенные условия.

Старший священник выглядел расстроенным.

— Шарль, мне это не нравится, но видимо, вы правы. Прошу вас, вежливо с ней разговаривайте. Я уверен, что она — порядочная женщина и в сложной ситуации прилично себя ведет.

Он говорил так сочувственно, что Шарль ле Мойн спросил его:

— Вы уже с ней говорили?

— Я ее видел дважды — один раз в церкви, а второй — у нее дома.

— Что вы о ней думаете? Настоятель тепло улыбнулся.

— Шарль, она мне понравилась. У нее острый язычок, и она без обиняков выражает свое мнение. Кроме того, она очень хороша. Вы ее сами видели?

— Нет, но надеюсь вскоре повидать. Я, конечно, прислушаюсь к вашему мнению и не стану ее обижать. Можно, я позже сообщу вам о результатах переговоров?

Настоятель жестко ответил:

— Я требую, чтобы вы мне точно передали содержание вашей беседы. Я в какой-то мере отвечаю за эту бедняжку и хорошо к ней отношусь.

Ле Мойн поднялся попрощаться, но настоятель задержал его.

— До меня дошли слухи об успехах в Ньюфаундленде. Ваш брат, этот великий человек, постоянно одерживает победы! Он — талантливый лидер и полководец! Бог дал его нам… Вы что-нибудь от него слышали?

Господин ле Мойн кивнул головой, и его глаза засверкали.

— Неделю назад я получил от него письмо, и он надеется, что вскоре в его руках будет весь остров, потому что все идет точно по плану.

У настоятеля помолодело лицо.

— Возможно, нам удастся победить! — воскликнул он. Настоятель проводил ле Мойна до ворот и еще раз напомнил ему:

— Шарль, не забывайте свое обещание и будьте с ней помягче.

Он повернулся и пошел назад по утоптанной тропинке между двумя флигелями здания из серого камня. В расцвете сил настоятель мог один вытащить завязшие в грязи колеса орудия, но сейчас он шагал, не сгибая колен и опираясь на палку. Он настолько сгорбился, что не видел, что у входа его ожидал еще один посетитель. Этот человек был высоким и плотным, с круглым крупным лицом, похожим на сырную головку, и острыми глазами, расположенными близко друг к другу на бледном лице.

— Доброе утро, мсье, — хриплым голосом произнес посетитель, — мне сказали, что вы разговаривали с господином ле Мойном.

Старик с трудом выпрямился, и его глаза оказались на уровне глаз визитера. Ему не нравился служащий из Версаля, который находился в Монреале уже две недели. Визитер предпочел остановиться в семинарии, а не в гостинице городка. Можно было заметить, в его манерах сквозила неприязнь.

— Доброе утро, мсье де Марья, — он вспомнил, что говорилось о миссии этого человека в Монреале, и нахмурился. — Да, здесь был Шарль ле Мойн, он только что нас покинул.

— Плохо, — посланник Версаля потер пальцем горбинку носа, — мне необходимо увидеть богатого и влиятельного хозяина Лонгея. Я оставил его… на закуску…

Он захохотал, все лицо у него собралось в морщины.

— Можно даже сказать, что я его оставил… на десерт.

Конечно, деятельность представителя секретариата короля не могла остаться незамеченной в таком месте, как Монреаль. Всем было известно, что Жозеф де Марья вел долгие переговоры со многими городскими купцами, связанными с торговлей мехами. Он обошел меховые лавки и магазинчики, заглядывал в расчетные пункты, разговаривал с капитанами речных судов и даже с матросами. Он был постоянно занят расследованием того, как идут дела.

Настоятелю было все это известно, и он с трудом проявил вежливость к назойливому гостю. Он оглядел плотного де Марью и заметил, что гость, который обычно прекрасно одевался, в это утро превзошел самого себя, особенно это касалось пуговиц. Во Франции люди давно начали применять пуговицы, чтобы застегивать одежду, и наконец эта новинка появилась в отдаленных колониях. Де Марья нацепил на себя столько пуговиц, что казался ими покрыт, как чешуей. Пуговицы были разной формы и расцветок. Они сразу бросались в глаза и, казалось, говорили: «Мы можем вам показаться вызывающими и абсурдными, но в нас присутствует здравое зерно». Пуговицы господина де Марьи были флорентийского дизайна и очень яркие.

Старик попытался их пересчитать, но когда дошел до тридцати, махнул рукой. Он перевел взгляд на сюртук де Марьи из дорогого левантийского сукна с красивой вышивкой.

Он взглянул на топорщащиеся сзади фалды и подумал про себя: «Неужели он использует китовый ус, как это делают женщины в корсетах, Господи, куда мы идем?!»

— Боюсь, что вам не удастся сегодня повидать ле Мойна, — помолчав, сказал настоятель. — Он днем отправляется в Лонгей, а до этого времени будет занят.

— Прекрасно, я поеду вместе с ним. Возможно, у реки будет легче перенести ужасную жару. Надеюсь, — в острых черных глазах можно было прочитать страх, — что нет никакой опасности нападения индейцев?

— Нет, мсье де Марья, — у настоятеля было спокойное лицо, но про себя он смеялся. — Со стороны индейцев не грозит никакой опасности. В любом случае замок в Лонгее хорошо укреплен. Там высокие крепкие стены и башни. Вам там будет безопаснее, чем в Монреале.

Шарль ле Мойн спросил дорогу у дружелюбного монаха у ворот. Он сразу получил подробный ответ, из чего сделал заключение, что все следят за молодой вдовой.

— Идите до лавки аптекаря, — монах говорил с ним на простонародном языке, потому что этому ордену приходилось постоянно работать с простыми людьми. — Лавочка находится на рю Нотр Дам, дама снимает комнату над лавочкой.