Слон императора - Северин Тим

– Предложение было отклонено со всей возможной дипломатической тонкостью, – сказал Алкуин, глядя мне в глаза. – Тем не менее в Византии наверняка восприняли отказ как оскорбление.

Скорее как пощечину, подумал я, от человека, который одновременно собирает редкие дары для их противника-халифа.

– Зигвульф, тебе придется путешествовать через земли, где греки, византийцы, очень влиятельны. Они, вероятно, готовы будут на многое, чтобы сорвать твое посольство, – предупредил меня мой собеседник. – Тебе нужно будет соблюдать величайшую осторожность, даже находясь в Риме.

Передо мной, как наяву, сверкнули золотые солиды, лежавшие на столе лавки Редвальда в Каупанге.

– Что, если Карл попросит папу римского оказать посольству некоторую поддержку? – предложил я.

– Папа Адриан – наш верный друг. Не сомневаюсь, что для правителя, чья верность Святой церкви не вызывает никаких сомнений, он сделает все, что в его силах, – заверил меня Алкуин.

Затем он немного помолчал, возможно, понимая, насколько расплывчато прозвучали его слова. Зато следующая его фраза добавила к ним немного суровой реальности:

– Папе Адриану уже около девяноста лет, так что уже давно стоит вопрос о том, кто станет его преемником. В Вечном городе существует много фракций и контрфракций, которые воспользуются любой возможностью для того, чтобы продвинуть своих собственных кандидатов, некоторые из которых готовы служить интересам Византии.

Глаза Алкуина были красными от недосыпа. Я невольно подумал о том, сколько времени ему каждый день приходится тратить на решение государственных вопросов.

– К счастью, у меня есть в Риме хороший друг, чьи советы помогут тебе пройти через эти опасные водовороты. Я своей рукой написал для тебя рекомендательное письмо к нему, – закончил он свою речь.

– Еще один дар для халифа… – напомнил ему я.

Лицо Алкуина утратило озабоченное выражение и сделалось чуть ли не веселым:

– О да! Это должно тебе понравиться.

Он поднялся и шагнул к полкам, тянувшимся вдоль правой от него стены. На них громоздились всякие рукописи. Алкуин взял лежавший сверху предмет, который я сначала принял за небольшую стопку чистых пергаментов, но это оказалась свежепереплетенная книга, лежавшая корешком к стене.

– Это король придумал сам. Мне редко доводилось видеть, чтобы он так радовался своим выдумкам, – сказал хозяин кабинета, подавая книгу мне в руки. – Чтобы ее вовремя изготовили, мне пришлось усадить за работу четверых своих лучших переписчиков.

Я взглянул на богато украшенную книгу, переплетенную в лучший сафьян. Обложку украшало цветное тиснение в виде переплетающихся зеленых, синих и красных узоров, обильно отороченных золотыми листочками.

– Самое лучшее, что удалось сделать наспех, – пояснил Алкуин. – Карл опасается, что не все посланные халифу животные выдержат путешествие. В таком случае ты должен будешь показать ему по этой книге, каких зверей для него отобрали, вымолить прощение за их утрату и выяснить, какую замену им халиф пожелал бы видеть. – Сановник позволил себе бледную улыбку. – И заодно воспользуйся возможностью показать ему тех животных, которых Карл хотел бы видеть в своем зверинце.

Я осторожно раскрыл книгу. Обложка открывалась еще туго, и кожа явственно пахла квасцами, которыми ее дубили.

Это оказался еще один бестиарий. На первой странице был изображен лев с огромной курчавой гривой, ревущий над крохотным, по-видимому, спящим детенышем. Внизу шел абзац, в котором описывались сущность и обычаи этого зверя: «Лев всегда спит с открытыми глазами и, чтобы скрыться от охотников, заметает хвостом следы, кои лапы его оставляют в песке и пыли. Мать-львица в первый год приносит пятерых детенышей, во второй – четверых и так далее. Львята родятся мертвыми. Жизнь они обретают оттого, что мать дышит им в лица, а отец ревет над ними».

Внизу шло несколько строчек сарацинского письма. Я решил, что это перевод на арабский.

От содержания книги меня отвлек голос Алкуина:

– Зигвульф, думай об этой книге как о каталоге, как о перечне даров, которыми могли бы обмениваться король и халиф. – Он снова улыбнулся мне, и в улыбке этой были сразу и удовлетворенность, и предупреждение. – Карл будет доволен, если, например, халиф вдруг пришлет ему грифона. Ты увидишь его на третьей странице.

Я послушно перешел к нужной иллюстрации. На ней было изображено необычное, свирепое на вид существо с телом и хвостом льва и головой и крыльями орла. Согласно описанию, грифон ненавидел лошадей и был настолько велик, что мог улететь, держа в когтях живого вола.

Я поднял взгляд на Алкуина:

– Похоже, это еще более редкое существо, чем единорог.

– А вот это уж, Зигвульф, не твоя забота. Важно лишь то, что король верит в его существование.

– И вы сами считаете, что такое животное, как грифон, может существовать? – все же спросил я.

Сановник позволил себе слегка пожать плечами:

– Если оно существует и ты его найдешь, то внесешь добавление к знаниям о созданиях, коих Господь поселил на земле. Очередное чудо Божьего творения.

Его ответ показался мне тактичным, но скептическим.

– Это точная копия того бестиария, который показывал мне Карл? – спросил я. Мне не терпелось на досуге пролистать книгу и получше узнать, какие еще странные и диковинные звери могут обитать на земле.

– Переписчикам было дано позволение добавлять сюда существ, описанных в других книгах из дворцовой библиотеки.

Я осторожно, без усилия, чтобы не повредить свежий переплет, закрыл книгу:

– В Каупанге один охотник рассказывал мне о чудесной птице, у которой клюв расцвечен всеми цветами радуги. Это был бы замечательный дар от монарха монарху.

– Уверен, что в зверинце халифа более чем достаточно попугаев, – сухо бросил Алкуин.

– Это не попугай, а морская птица, которая питается рыбой и живет на скалах. И летает она не как все – машет в полете крыльями часто, как пчела. Правда, человек, который мне это рассказывал, не знал, как она называется по-франкски.

– И она прекрасна на вкус, – перебил меня сановник.

– Совершенно верно! Темноватое мясо, похожее на голубиное.

Алкуин вдруг расцвел совершенно необычной для себя мальчишеской улыбкой. Я никогда еще не видел его таким.

– В юности я провел три года в монастыре на отдаленном острове у северного побережья Британии, – начал он рассказывать. – По весне мы ловили и ели этих птиц дюжинами и яйца их собирали. Но сомневаюсь, что ты найдешь в книге ее изображение. Их называют ту́пиками.

У меня, вероятно, сделался совершенно ошалелый вид, потому что Алкуин добавил, опять без своей обычной язвительности:

– И клюв у них бывает таким роскошным только летом. Все остальное время они ничем не примечательны.

Я сразу же вспомнил о белых шкурах, которые видел на каупангском торгу, – зимние шкуры животных, которые в иные времена обретают блеклый вид. А еще мне пришло в голову, что животные, так же как и люди, способны менять облик, чтобы обманывать, в соответствии с обстоятельствами.

Алкуин все еще продолжал довольно посмеиваться, когда в дверь негромко, но четко постучали. Он жестом велел мне открыть. В дверях стоял незнакомый мне писец, скромно одетый в коричневую тунику и серые шоссы и обутый в легкие летние башмаки. Лишь потом я заметил, что одежда его была сшита из очень дорогих тканей и прекрасно скроена. Пришельцу было лет сорок или немногим меньше, он был примерно моего роста, поджарый, но крепкий на вид. И вообще его облик – и густые, коротко подстриженные курчавые черные волосы, и безбородое лицо с тонкими чертами и острым подбородком – производил впечатление аккуратности и независимости.

– Входи, Аврам, – сказал из-за моей спины Алкуин. – Хочу познакомить тебя с Зигвульфом. Вам придется несколько недель провести бок о бок. Уверен, что вы хорошо поладите.

Карие глаза вошедшего на мгновение задержались на книге, которую я держал в руке, но он тут же любезно улыбнулся мне, показав мелкие ровные зубы, и сказал: