Густав Эмар - Степные разбойники

Индеец бросил последний взгляд на своих друзей. Глубокий вздох вырвался из его груди, но он с необычайной силой воли подавил в себе душившее его страдание, и лицо его снова приняло обычное невозмутимое выражение. Обернувшись к обоим воинам-апачам, он сказал им твердым голосом:

— Я готов. Пойдемте.

Охотники обменялись друг с другом грустным взглядом, но не сделали ни одного движения, чтобы удержать сашема корасов: они знали, что это было бы бесполезно.

В эту минуту неожиданно появилась донья Клара. Она решительными шагами подошла к индейцу и тронула его за плечо.

— Стойте! — воскликнула она. — Я не хочу, чтобы вы ушли, Моокапек.

Орлиное Перо обернулся так быстро, точно его коснулся электрический ток, и с глубокой признательностью посмотрел на девушку, но тотчас же справившись со своим волнением, он с прежней напускной невозмутимостью тихо сказал ей:

— Я должен идти. Белая Лилия не смеет удерживать меня. Она, вероятно, не знает, что от моего ухода зависит ее спасение.

— Я все слышала, — ответила она с живостью. — Мне известно, какие отвратительные предложения осмелились сделать эти люди и условия, которые они имели дерзость поставить.

— В таком случае, почему же сестра моя желает удержать меня?

— Потому, — энергично воскликнула она, — что условия эти мне не подходят!

— Отлично! Слава Богу! — воскликнул Валентин в восторге. — Вот это решительные слова!

— От имени моего отца приказываю вам, сашем, оставаться здесь, от имени моего отца, который приказал бы вам это сделать.

— Я в этом уверен! — воскликнул дон Пабло. — У моего отца слишком благородное сердце, чтобы он мог согласиться на низость.

Повернувшись после этого к индейским вождям, свидетелям этой сцены, донья Клара продолжала надменным тоном:

— Уходите же отсюда, краснокожие! Вы видите теперь, что все жертвы ускользнули из ваших рук.

— Честь моя требует того, чтобы я удалился, — пробормотал корас нерешительным голосом.

Донья Клара взяла его за руку и, нежно глядя на него, проговорила своим мелодичным голосом:

— Моокапек! Разве вы не знаете, что жертва ваша будет напрасна? Апачи имеют только в виду одну цель: лишить нас нашего преданнейшего защитника, чтобы легче справиться с нами. Апачи очень коварные индейцы. Останьтесь с нами.

Орлиное Перо с минуту колебался.

Оба парламентера напрасно старались прочесть по его лицу волновавшие его чувства.

В течение нескольких секунд между собеседниками царило тяжелое молчание, и можно было слышать биение сердец в груди этих людей.

Наконец сашем корасов поднял голову и напряженным голосом ответил:

— Вы этого требуете. Я остаюсь. После этого он повернулся к индейцам, ожидавшим его с плохо скрываемым нетерпением.

— Уходите, — твердо сказал он им, — возвратитесь в лагерь вашего племени. Скажите вашим братьям, которые никогда не были моими братьями, но которые тем не менее иногда оказывали мне радушное гостеприимство, что Моокапек, великий сашем корасов, возвращает себе свободу; что он отныне отказывается от огня и воды их селений, что он не желает иметь с ними ничего общего и что если собаки-апачи будут бродить вокруг него и искать его, они всегда найдут его готовым встретиться с ними лицом к лицу на поле сражения. Я сказал.

Индейцы-бизоны выслушали его с тем спокойствием, которое никогда не покидает индейцев.

Ни один мускул не дрогнул на их лицах.

Когда воин-корас перестал говорить, Черный Кот пристально посмотрел на него и ответил ему холодно и жестко.

— Я слышал, как каркает ворона. Племя корасов — трусливые женщины, которым воины-апачи дадут юбки. Моокапек — собака прерий, солнечный свет ослепляет его глаза. Он выкопает свою последнюю нору вместе с кроликами-бледнолицыми. Мое племя больше не хочет знать его.

Орлиное Перо в ответ на весь этот поток оскорблений только пожал плечами.

— Я ухожу, — сказал Черный Кот. — Прежде чем сова прокричит свой привет восходящему солнцу, волосы бледнолицых будут привязаны к моему поясу.

— И молодые люди нашего племени, — добавил другой индеец, — сделают боевые свистки из костей бледнолицых воров.

— Прекрасно! — насмешливо возразил на это Валентин. — Попытайтесь. Мы готовы принять вас, и наши ружья стреляют на довольно далекое расстояние.

— Бледнолицые — тявкающие и воющие собаки, — добавил Черный Кот. — Я скоро возвращусь.

— Тем лучше, — сказал Валентин. — А теперь, так как, я полагаю, нам нечего больше сказать друг другу, мне кажется, вам пора возвратиться к вашим друзьям, которые, вероятно, уже беспокоятся о вашем долгом отсутствии.

Черный Кот сделал гневное движение, услышав эту последнюю насмешку, но, затаив в своем сердце душившую его злобу, гордо запахнулся в свой бизоний плащ, вошел вместе со своим спутником на плот, и оба они быстро отчалили от берега острова.

ГЛАВА XVI Солнечный Луч

Положение беглецов было отчаянным. Как их и предупреждали посланцы, число индейских воинов возрастало с каждой минутой. Они расположились лагерем по обе стороны реки, что отчетливо было видно с острова благодаря зажженным в лагере многочисленным бивачным кострам.

Тем не менее день прошел, а индейцы не пошли в атаку на беглецов и никакое событие не нарушало покоя охотников до следующей полуночи. В это время сумрак был очень густ, на небе не видно было ни одной звезды, и луна, покрытая тучами, лишь изредка, с большими промежутками показывала свой бледный и туманный лик. Рио-Хилу, как это всегда бывает в это время года, заволок густой туман, в котором исчезли даже ее берега, и огни костров апачей также потонули в нем.

Охотники, усевшись в кружок, хранили молчание. Каждый из них был погружен в печальные размышления, тяжелым гнетом лежавшие на сердце.

Вдруг в ночной тишине раздался неясный звук, похожий на удары весла по воде.

— Что бы это значило? — сказал Валентин. — Не хотят ли апачи совершить на нас неожиданное нападение?

— Посмотрим, — сказал на это дон Пабло. Все пятеро встали и тихо, ползком, как змеи, пробрались в кустарники в том направлении, откуда послышался шум, обративший на себя их внимание. Через несколько минут они остановились и стали прислушиваться.

— Не ошибся же я, в самом деле, — пробормотал про себя Валентин. — Я ясно различил взмахи весел. Кто же это пожаловал к нам в гости? Или это опять какая-нибудь дьявольская проделка индейцев?

И охотник своими зоркими глазами старался различить что-нибудь в ночной мгле, царившей вокруг него.

Вдруг он заметил в тумане движущуюся точку. Сделав еще несколько шагов и внимательно всмотревшись в движущийся предмет, который постепенно становился все более отчетливо виден, он наконец остановился и оперся на свое ружье.