Джефри Триз - Разыскиваются

Следующий день выдался опять погожим. Представители стачечного комитета отправились на переговоры к руководству заводом, но им велели убираться ко всем чертям. На заводских воротах появились объявления, предупреждающие бастующих, что в случае неявки на работу всем грозит немедленное увольнение. Пикет забастовщиков с нарукавными повязками целый день дежурил у ворот, и, если какой-нибудь истерически настроенный рабочий пытался прошмыгнуть на территорию завода, пикетчики отводили его в сторону и предупреждали от неверного шага. Тут же была полиция, готовая в любой момент пресечь беспорядки.

Дик и Энн снова были заняты по горло. Готовился второй номер стачечного бюллетеня, на этот раз гораздо лучше изданный, с подробным отчетом о вчерашнем митинге, с карикатурами и другими материалами. Нужно было передавать донесения пикетчиков и сообщать им распоряжения комитета, подсчитывать собранные деньги, составлять программу любительского концерта и делать тысячу других дел, в которых оба они могли чем-то помочь.

В полдень на местном стадионе состоялся футбольный матч. Дик, которого послали передать донесение Биллу, игравшему в одной из команд, так увлекся игрой, что проторчал на стадионе до самого обеда, и Энн встретила его презрительно-негодующим взглядом как дезертира.

В среду об Аркли уже говорила вся Англия. Корреспонденты газет атаковали штаб-квартиру забастовщиков, с надеждой вопрошая членов комитета, есть ли арестованные, были ли случаи с перевернутыми трамваями и тому подобные вещи, вызывающие подлинный интерес у читающей публики.

- Да нет, - ухмыльнулся Джо, - куда там! Староват стал для таких штучек. Мне уж даже и трамвая не перевернуть одной рукой. А ежели великобританскому массовому читателю и вправду наплевать на судьбу шести сотен семей рабочих, борющихся за кусок хлеба насущного, валяйте-ка лучше в Блэкпул и напишите что-нибудь этакое о купальщицах и лейбористских боссах[*].

Четверг. Единство забастовщиков не сломлено. Чувствуют себя бодро и уверены, что конец недели принесет победу. Завод безмолвствует. Единственные живые существа на нем - руководство и охрана.

И в то же время... ни малейшего признака, что владельцы фирмы пойдут на уступки. Ни единого предложения стачечному комитету о начале мирных переговоров.

- Не нравится мне все это, - сказала Уин, когда утром в пятницу семейство собралось к завтраку. - Похоже, что Хопли держат за пазухой какой-то сюрприз.

- Что ты мелешь? - возмутился брат. - Они не могут не возобновить работу, иначе их ждет полный крах. А как они могут пустить завод без рабочих?

- Не знаю, не знаю, но только все это мне не нравится.

Послышался торопливый стук в дверь. В кухню влетел Билл; глаза у него горели.

- Вы ничего не слыхали? Завод работает - пущен на полный ход! Надо что-то делать, или мы погибли!

Уин выскочила из-за стола.

- Что ты несешь, Билл? Не может быть! Ведь переговоры даже не начинались...

- А их, верней всего, и не будет. Завод полон легавых. Они отняли у нас нашу работу, девочка.

Глава четырнадцатая

Дубинки

В тесной кухоньке будто бомба взорвалась. Все сидели как громом пораженные.

- Билл, ты рехнулся, - произнесла наконец Уин. - Где они могли взять столько квалифицированных рабочих?

Со всей страны свезли - из Лондона, Лидса, Манчестера, Их привезли на завод в закрытых фургонах сегодня в пять утра. Уин рассмеялась:

- Скоро это кончится. Как только мы сумеем пробиться к ним и все объяснить.

- А если не удастся? Завод превращен в крепость. Даже продуктами запаслись на случай осады. И раскладушками - будут спать прямо на территории. Им шагу не дадут ступить с завода, пока не кончится забастовка.

- Не волнуйся, как-нибудь проберемся.

- Ворота на замке, не войдешь.

- Взломаем! Ладно, пошли в комитет. Надо поговорить с Джо.

После небольшой летучки в штабе во все концы города помчались велосипедисты с призывом: "К одиннадцати утра собраться на Рыночной площади".

- Мы двинемся маршем к заводу, - сообщила Уин, - с духовым оркестром, и все как полагается. Мы попросим работающих выйти за ворота и попытаемся их убедить не предавать интересы рабочих. Они примкнут к нам, когда поймут, в чем дело. Это будет крупнейшая из демонстраций в Аркли со времен всеобщей стачки[*].

Часы на ратуше пробили одиннадцать.

- Пора, - сказал Джо, расталкивая собравшихся. Все вышли, хлопая дверьми, и направились вниз по улице.

Все двигались в одном направлении - к площади. Среди людского потока, беспрестанно подавая гудки, пробирались автомобили, словно корабли по Ла-Маншу в густой туман. Трезвонили трамваи, и полицейские орали:

- Не скопляйсь! Разойдись!

Полицейских было немного, и они явно нервничали: было похоже, что демонстрация застала их врасплох.

Человек с красной повязкой на рукаве подал сигнал свистком. Демонстранты быстро построились в неровную колонну по четыре.

Взвились самодельные флаги. Красным и черным на кусках полотна было выведено:

"ПРЕКРАТИТЕ ШТРЕЙКБРЕХЕРСТВО!", "ЭТО НАША ОБЩАЯ БОРЬБА!", "НИ ПЕНСОМ МЕНЬШЕ - НИ МИНУТОЙ БОЛЬШЕ!"

А впереди реяло красное знамя.

- А вы тоже пойдете? - неожиданно спросила Уин.

- Конечно!

- Нам страшно интересно!

- Боюсь, что будет больше чем интересно. Слушай, Дик, - Уин помрачнела, - если будет жарко, позаботься об Энн, понял?

- А что?

- Да ничего. Просто делай, как я прошу. Загремел оркестр, раздалась барабанная дробь, и колонна, извиваясь змеей, потянулась с Рыночной площади. Головная часть демонстрации уже вступила на близлежащую улицу, а они еще не двинулись с места. Золото труб полыхало на солнце, тяжелыми складками ниспадал пурпур знамени, а под ним маячили огненная шевелюра Билла и серая кепка Джо. И по обе стороны, как на волнах, подскакивали черные каски полицейских.

Чем ближе к заводу, тем полицейских становилось больше. Они спокойненько пристраивались с обеих сторон к колонне и шагали в ногу с демонстрантами. Энн испытывала неприятное ощущение человека, стиснутого со всех сторон. Кругом столько полицейских, с такими презирающими лицами! Она вспомнила продолжение того же стихотворения: "Угнетенных, отверженных строй, окаймленный блеском штыков..."

Вскоре демонстрация вступила на улицу, которая оканчивалась заводскими воротами; это был тупик, не имеющий других выходов.

Неожиданно музыка смолкла. Колонна замерла. Сначала остановились передние и, подняв руки, дали знак остальным. Спереди доносились чьи-то встревоженные голоса.

- Что случилось? - взволнованно спросила Энн. - Отсюда ничего не видно.