Александр Дюма - Шевалье де Сент-Эрмин. Том 1

— Я, генерал, — ответил один крестьянин, выступив вперед.

— Кто — ты?

— Мусташ[23].

— Кто командует слева? — снова спросил генерал.

— Я, Шант-ан-Ивер[24], — ответил, подходя, другой крестьянин.

— Сколько с тобой человек, Мусташ?

— Сто, мой генерал!

— А сколько с тобой, Шант-ан-Ивер?

— Пятьдесят.

— Итого сто пятьдесят? — спросил Кадудаль.

— Да, — отвечали два бретонских командира.

— Все верно, полковник? — смеясь, спросил Кадудаль.

— Вы просто волшебник, генерал.

— О нет! Я — бедный шуан, обычный нищий бретонец. Я командую войском, где каждый отдает себе отчет в том, что он делает, где каждое сердце бьется во имя двух великих принципов, на которых держится мир, — во имя религии и монархии.

Повернувшись к своим людям, он продолжал:

— Кто командует авангардом?

— Фан-л'Эр[25], — ответили два шуана.

— А арьергардом?

— Ля Жиберн[26].

— Мы можем спокойно продолжать путь? — спросил у них Кадудаль.

— Так же спокойно, как если бы вы шли в деревенскую церковь к обедне, — отвечал Фан-л'Эр.

— Тогда в путь, — кивнул Кадудаль Ролану. Затем обратился к своим людям: — Живей, ребята!

В то же мгновение шуаны, перепрыгнув канаву, исчезли. Еще несколько секунд в кустах раздавался треск веток, шаги в зарослях, и все стихло.

— Ну, что, — спросил Кадудаль, — вы полагаете, что с такими солдатами мне следует бояться ваших Синих, какими бы ловкими и смелыми они ни были?

Ролан вздохнул. Он был совершенно согласен с Кадудалем. Всадники продолжили путь. В одном лье от Ля-Трините они увидели впереди приближавшуюся черную точку.

— Что это? — спросил Ролан.

— Человек, — отвечал Кадудаль.

— Это я вижу, — отозвался Ролан. — Но что это за человек?

— Судя по скорости, с которой он передвигается, вы должны были бы догадаться, что это гонец.

— Почему он остановился?

— Он увидел всадников и не знает, ехать ли ему вперед или вернуться.

— Что же он будет делать?

— Он ждет, прежде чем принять решение.

— Чего же?

— Сигнала, черт возьми!

— Он должен ответить на этот сигнал?

— Не только ответить, но и повиноваться ему. Вы хотите, чтобы он ехал вперед, развернулся или свернул с дороги?

— Пусть едет вперед, — сказал Ролан. — Только так мы узнаем, с какими вестями он едет.

Бретонский генерал так мастерски изобразил пение кукушки, что Ролан оглянулся.

— Это я, — сказал Кадудаль, — не ищите.

— Теперь гонец должен ехать к нам? — спросил Ролан.

— Не должен, а уже едет.

В самом деле, гонец быстро приближался. Несколько секунд спустя он остановился перед генералом.

— А, это ты, Монт-а-л'Ассо[27]? — сказал генерал и наклонился, вестник что-то прошептал ему на ухо.

— Меня уже предупредил Бенедисите[28], — ответил ему генерал.

Обменявшись несколькими словами с Монт-а-л'Ассо, Кадудаль дважды крикнул филином и один раз совой. Триста человек тут же окружили его.

— Скоро мы будем на месте, — сказал Кадудаль Ролану. — Надо сойти с дороги.

У деревни Тредьон отряд пересек поле и, оставив Ванн слева, подошел к селению Треффлеан. Обогнув селение, генерал направился к опушке небольшого леса, который тянулся между Гран-Шаном и Ларре.

Прежде чем двинуться дальше, Кадудаль хотел дождаться новых известий. Над Треффлеаном и Сен-Нольфом забрезжил рассвет. Показались первые лучи солнца, но над землей поднимался густой туман, и ничего не было видно дальше, чем на пятьдесят шагов.

Вдруг примерно в пятистах шагах послышалось пение петуха. Жорж насторожился, шуаны, усмехаясь, переглянулись. Петушиное пение раздалось снова, на этот раз ближе.

— Это он, — сказал Кадудаль, — отвечайте!

В трех шагах от Ролана залаяла собака, да так похоже, что молодой человек, хотя и был предупрежден, стал высматривать животное, которое теперь тоскливо выло. В ту же минуту он увидел, как из тумана показался человек, который быстрым шагом направлялся к всадникам.

Кадудаль сделал несколько шагов к нему навстречу и приложил палец к губам, подавая знак говорить тише.

— Итак, Флер-д'Эпин[29], — спросил Кадудаль, — они попались?

— Как мышь в мышеловку. Если вы захотите, генерал, никто из них не вернется в Ванн.

— Отлично! То, что нужно! Сколько их?

— Сто человек под командованием генерала Харти.

— Сколько повозок?

— Семнадцать.

— Как далеко они отсюда?

— Примерно в трех четвертях лье.

— По какой дороге они идут?

— По той, которая ведет из Гран-Шана в Ванн.

— То, что нужно!

По знаку Кадудаля к нему подошли четыре лейтенанта — Бранш-д'Ор, Монт-а-л'Ассо, Фан-л'Эр и Ля-Жиберн. Генерал отдал им указания, каждый ответил криком совы и исчез в тумане, взяв с собой пятьдесят шуанов.

Туман становился все гуще, пятьдесят человек, отойдя на сто шагов, пропадали, как во тьме. Кадудаль остался с сотней шуанов, которыми командовал Флер-д'Эпин.

— Итак, генерал, — спросил Ролан, увидев, что генерал направляется к нему, — все вдет, как вы задумали?

— Можно сказать, что да, — ответил Кадудаль, — и через полчаса вы сами все увидите.

— Вряд ли, если туман не спадет.

Кадудаль огляделся.

— Через полчаса он полностью рассеется. Не хотите ли потратить это время на то, чтобы подкрепиться?

— Честное слово, генерал, — отвечал Ролан, — признаюсь, что после пяти или шести часов перехода у меня подвело живот.

— А я в свою очередь признаюсь вам, — сказал Кадудаль, — что перед боем всегда стараюсь поесть, и так плотно, как только позволяют обстоятельства. Уж если отправляешься в вечность, так пусть это будет не на пустой желудок.

— О! — воскликнул Ролан. — Так вы сами собираетесь сражаться?

— Для этого я и пришел сюда, и так как мы имеем дело c вашими друзьями-республиканцами и с самим генералом Харти, сомневаюсь, чтобы они сдались без боя.

— А республиканцы знают, что вы будете сражаться с ними?

— Они об этом даже не догадываются.

— Это и есть сюрприз, который вы им приготовили?

— Не совсем. Заметьте, через двадцать минут туман совершенно рассеется, и значит, они увидят нас в тот момент, когда и мы увидим их. Бриз-Бле, — продолжал Кадудаль, — можешь ли ты нам что-нибудь предложить?

Шуан, отвечавший за провизию, кивнул, отошел к лесу и вернулся, ведя за собой осла, нагруженного двумя корзинами. В мгновение ока на пригорке был расстелен плащ, на котором Бриз-Бле разложил жареного цыпленка, кусок холодной солонины, хлеб и галеты из гречневой крупы. Рассудив, что во время военной кампании позволительна некоторая роскошь, он достал бутылку вина и стакан.