Уилбур Смит - Полет сокола

Ознакомительный фрагмент

Испанец продолжал размахивать руками, пока пушечный выстрел не привлек его внимания к пяти веревочным петлям, свисающим с нока реи канонерской лодки. Испанец не сомневался, что петли вывешены лишь для устрашения, но, взглянув в ледяные сапфировые глаза молодого английского офицера, решил, что держать пари не готов.

Как только рабы вернулись в трюмы, самозваный вооруженный советник дал очередной непрошеный совет. Невольничьей флотилии предлагалось сняться с якоря и взять курс на север. Через пять часов капитан Кодрингтон тщательно измерил высоту солнца, сверился с таблицами, а затем попросил испанского капитана проверить его вычисления и подтвердить, где находятся суда, после чего немедленно арестовал его и реквизировал все пять кораблей — «вооруженные советники» тут же и без каких‑либо осложнений сменили статус, превратившись в призовую команду.

Кодрингтон привел пять захваченных судов в Столовую бухту, адмирал Кемп выслушал рассказ испанцев об обстоятельствах их пленения и тотчас же слег с желудочными коликами и страшной мигренью. Лежа в полутемной спальне, он продиктовал сначала приказ, предписывавший Кодрингтону оставаться на корабле, а кораблю — на якорной стоянке, а затем — гневный отчет первому лорду адмиралтейства.

Этот эпизод, который вполне мог бы окончиться для Кодрингтона трибуналом и пожизненным списанием на берег, а для адмирала — преждевременной отставкой и крушением надежд на дворянство, неожиданно принес обоим богатство и способствовал карьере. Парусный шлюп, доставлявший в Англию донесение Кемпа, разминулся посреди океана с другим кораблем, который шел противоположным курсом и вез депеши командующему Капской эскадрой — от того же первого лорда, а также от министра иностранных дел. Адмиралу вменялось в обязанность применять «пункт о специальном оборудовании» к судам всех христианских держав, за вопиющим исключением Соединенных Штатов Америки, на всех широтах, как к северу, так и к югу от экватора. Распоряжение датировалось четырьмя днями ранее рейда Кодрингтона на Калабар, что сделало его действия не только законными, но и в высшей степени похвальными.

Качнувшись на краю пропасти, карьера Кемпа вновь обрела устойчивость. Шансы на титул упрочились, а личный счет в банке Куттса на Стрэнде пополнился на кругленькую сумму. На следующей сессии Смешанной судебной комиссии в Кейптауне пятерка испанцев была признана виновной. Доля Кемпа в общей сумме призовых денег составила несколько тысяч фунтов стерлингов, доля капитана — почти вдвое больше, и вдобавок оба получили личные благодарственные письма от первого лорда адмиралтейства.

Однако все эти награды ничуть не увеличили ни доверия, ни симпатии адмирала к своему подчиненному, и теперь он с растущим ужасом выслушивал его просьбу дать санкцию на досмотр американского торгового клипера, который сейчас пользовался гостеприимством кейптаунского порта.

Адмирал не желал войти в историю в качестве человека, по вине которого началась очередная война с бывшими колониями в Новом Свете. Американское правительство придерживалось совершенно недвусмысленных взглядов на неприкосновенность своих кораблей, и должностные инструкции адмирала содержали на этот счет особый раздел.

— Господин адмирал! — Глаза Кодрингтона блеснули фанатическим огнем. — Нет никаких сомнений, что «Гурон» — невольничий корабль и оснащен для перевозки рабов в том смысле, как это трактует закон. Корабль стоит на якоре в британских территориальных водах. Я мог бы через два часа подняться на борт в сопровождении незаинтересованных свидетелей, может быть, даже вместе с членом Верховного суда.

Кемп громко прочистил горло. На самом деле он пытался заговорить, но от страха не смог произнести ни слова. Кодрингтон, однако, принял его кашель за поощрение.

— Этот Сент‑Джон — один из самых гнусных работорговцев современности. На побережье о нем слагают легенды. Говорят, за год он перевез через океан более трех тысяч рабов. Для нас это золотой шанс, нельзя его упускать…

Адмирал наконец обрел дар речи:

— В среду я был приглашен на обед в резиденцию губернатора, и господин Сент‑Джон присутствовал там в качестве личного гостя его превосходительства. Я знаю Сент‑Джона как истинного джентльмена, он весьма состоятелен и пользуется большим влиянием в своей стране.

Речь Кемпа звучала ровно, почти без эмоций. Такое самообладание удивило его самого.

— Он работорговец, — раздался женский голос.

Робин Баллантайн сидела у окна в адмиральском кабинете. Мужчины успели забыть о ее присутствии и теперь оба повернулись к ней.

— Я была в трюме «Гурона» и убедилась, что корабль полностью оборудован для перевозки рабов, — продолжала Робин.

Кемп почувствовал растущее раздражение. И что он нашел в этой девице? Зачем послал им с братом приглашение? Никакого в ней ума нет, обычная стервозность, и вовсе не хорошенькая, а самая обыкновенная, да еще носатая и с тяжелой челюстью. Разумеется, нисколько не похожа на сюсюкающих и хихикающих дамочек‑колонисток, этим его и покорила, но по зрелом размышлении уж лучше все‑таки они. Может, еще не поздно отозвать приглашение?

— Я считаю, господин адмирал, что вы обязаны послать на борт «Гурона» досмотровую команду. — Девица упорно гнула свою линию.

Кемп откинулся назад в большом кресле и тяжело задышал, приоткрыв рот. Уже много лет никто не осмеливался указывать ему на его обязанности — ему, адмиралу Королевских военно‑морских сил! Командующий с трудом держал себя в руках.

Он покосился на девицу. Откуда такая злость, может, что‑то личное? И в самом деле, она ведь сошла с борта «Гурона», едва корабль успел пришвартоваться. В конце концов, капитан Сент‑Джон — красивый мужчина… Точно, была там какая‑то история.

Кемп сухо осведомился:

— Верно ли, мисс Баллантайн, что вы в припадке неуправляемой ярости нанесли оскорбление главному хирургу колонии?

Такой поворот беседы на мгновение выбил Робин из колеи. Не успела она ответить, как адмирал продолжил:

— Похоже, вы весьма эмоциональная юная особа. Я должен тщательно взвесить все обстоятельства, прежде чем предпринимать враждебные действия против гражданина дружественного государства на основе ваших необоснованных утверждений.

Он вытащил из кармашка золотые часы и внимательно изучил циферблат.

— Благодарю за визит, мисс Баллантайн. — Кемп намеренно избегал обращения «доктор». — Надеюсь видеть вас у себя завтра вечером. А теперь позвольте нам с капитаном Кодрингтоном остаться наедине.