Сквозь тайгу к океану - Михаил Викторович Чуркин

Подрались из-за царя.

Полечу я вольной птицей

Аж за синие моря.

Там стоял Варяг железный,

И Кореец с ним, как раз.

Выходи-ка, друг любезный,

Пробил твой последний час!

Народ вышел из изб и приветствовал воинов. Мальчишки бежали за партизанами и из озорства кидали снежками в плененного хунхуза. Какой-то злой подросток закатал в снежок камень и разбил пленнику бровь, за что его с ходу перетянул нагайкой Тимоха.

– Не глумись над безоружным, пащенок! – прикрикнул он.

Допросив пленника, партизаны выяснили, где находятся ближайшие белые, калмыковцы, чехи и японцы. Юн Шен хорошо разбирался в карте и, не запираясь, но с чувством достоинства, отвечал на вопросы. Судя по его рассказу, у хунхузов повсюду были осведомители. Одного он не знал, где находятся партизаны. Он приблизительно называл район по величине равный Швейцарии. Аргунцев хмыкнул и приказал накормить пленного и запереть до особых распоряжений.

В деревне царило веселье. Местные ребята, участвовавшие в бою с хунхузами, ходили гоголями в сопровождении девок и покуривали махорку. Особливо гордился своими подвигами Васятка. Он с друзьями и девчатами несколько раз подбегал к Арсению и требовал, чтобы тот подтвердил его участие в схватке с атаманом и его прислужниками. Назревала еще одна гулянка, и хозяева доставали из скрынь и чуланов закуски и самогон.

На сей раз расположились все скопом в классе сельской школы, поскольку занятия не велись по той причине, что учитель ушел служить к белым. Не успели поднять по рюмочке, другой, как с окраины деревни прискакал дозорный и сообщил, что из леса выезжает группа вооруженных всадников числом в пять человек. Аргунцев, Сеня и еще с десяток ребят вскочили в седла и двинулись навстречу незнакомцам. В бинокль было видно, что едут не белые и не хунхузы. Это были русские люди в папахах, треухах, крестьянских тулупах и полушубках. Вооружены не ахти как. Русские трехлинейки и японские «арисаки». Лишь у двоих на портупеях шашки. Стоя за околицей села, партизаны терпеливо ждали приближения конников. Не доезжая ста шагов, от группы гостей отделился всадник. Арсений тоже тронул шпорами бока коня и поехал навстречу.

– Доброго здоровья, – поприветствовал Сеню коренастый пожилой мужчина с густой широкой бородой.

– И вам того же, – ответил Сеня.

– Таежный телеграф донес до нас, что в нашем районе появился отряд, а вот под каким знаменем, не понятно.

– Чего ж тут непонятного, – ответил Арсений, – под знаменем Дальневосточной республики.

– А-а-а, – протянул мужичок, – это вы после японского выступления в леса ушли. Издалека ль путь держите?

– Из-под Хабаровска, уходим от карателей. Нас белые и японцы решили ликвидировать, да только мы сами с усами. А вы-то кто ж такие будете? – задал встречный вопрос Арсений.

– Мы из отряда, которым командует Юрий Михайлович Рудный, – ответил мужичок. – Дошла молва, что появились люди, вроде из наших, но мы сначала присматривались, и вот видим, что земляки вами премного довольны. Решили познакомиться поближе.

– Добро, – ответил Сеня, – наш командир Александр Аргунцев, в народе его иногда кличут Драгун. Сейчас доложу о вас и прошу пожаловать в деревню.

Выслушав доклад, Андреич молча махнул рукой в сторону деревни и, развернув коня, двинулся к школе. Знакомство произошло уже за столом. Бородатый крепыш оказался командиром отделения разведки Петром Губаревым. Бывший фронтовик из местных охотников-промысловиков, он лучше всех знал здешние места. Отряд Юрия Рудного был не из крупных – две сотни человек. Активных боевых действий не вел. Приморские партизаны контролировали свой район и порой устраивали трепку белым и японцам, когда те лезли в сельскую местность за провиантом и фуражом. Сейчас база партизан располагалась южнее, в тридцати верстах от этих мест. Они ждали подхода Красной армии, чтобы совместными усилиями очистить свой край от интервентов и их приспешников.

– А кто таков командир вашего отряда? – задал вопрос Евсеич.

Гости несколько смутились.

– Ну как вам сказать, – начал Губарев. – Он, вообще-то, из пролетарского сословия, отец его был мастером на верфи. Жили в достатке, не бедствовали. Он грамотный, поступал даже в университет во Владивостоке, да только не долго учился, его за агитацию посадили в тюрьму. На этапе он сбежал, работал на нелегальном положении и был послан к нам для организации партизанского движения. Лично знает Сергея Лазо, был знаком с Костей Сухановым. Человек серьезный, но в военном деле мало сведущий. Мы, бывшие фронтовики, помогаем ему как можем.

Договорились встретиться с командиром через пару дней. Арсений провел эти двое суток в неге и лучах славы. Как и договаривались, партизаны решили провести культурное просвещение селян. Среди ребят объявились несколько артистов из народа. Выяснилось, что Евсеич виртуозно играет на балалайке и деревянных ложках. Объявился и знатный гармонист, который выдавал мелодии на любой вкус, не в пример деревенским парням, которые знали лишь простейшие мелодии. А уж петь песни любили почти все. Среди этой военизированной труппы Сеня блистал своими фокусами и акробатическими номерами. Однако его превзошел Тимоха, который знал и исполнил в лицах несколько стихов и басен. Войдя во вкус, он поднялся на импровизированную, сколоченную в углу класса из жердей и досок сцену и объявил:

– Стихи народного поэта Подкорытова. «Сон атамана Семенова».

– Давай Тимоха, крой его, черта усатого, – донеслось из «зала».

И Тимофей с ехидцей в голосе начал:

За последнюю неделю

Совершились чудеса.

Лег Семенов на постели

И увидел – небеса.

Всюду видит неземное,

Не ласкает слуха стон.

Что случилось тут такое,

Не в раю ли уже он?

И геройскою рукою

В двери райские стучит:

– Кто у Бога там слугою!

Что он, пьяный или спит?!

За дверями Петр проснулся

И сказал привратник так:

– Или ты умом рехнулся,

Или попросту – дурак!

Застучал сильней Семенов:

– Кто там смеет говорить,

Не люблю я пустозвонов —

Живо двери отворить!

Доложи немедля Богу,

А не то я так велик,

Что и к райскому чертогу

Подкачу свой броневик.

Забайкальский я властитель,

Я – второй Наполеон!

– Ладно, – вымолвил святитель

И пошел к престолу он.

– Там пришел из Забайкалья,

То ли царь, то ль генерал,

А по голосу – каналья, —

Петр Всевышнему сказал.

По залу прокатился смешок и раздались редкие одобрительные хлопки. Приободренный Тимоха продолжал:

Бог нахмурился сердито:

– Как, Семенов хочет в рай!

Ты даурского