Александр Дюма - Сан-Феличе. Книга первая

— Нет, нет, — прошептала молодая женщина, — раз уж вы пришли, то оставайтесь.

И она опустилась в кресло у стола, запрокинув голову, так что все ее лицо оказалось освещенным лампою.

Колдунья подступила на два шага к ней и тихо произнесла, как бы разговаривая сама с собою:

— Белокурая, с темными глазами — большими, прекрасными, ясными, влажными, бархатистыми и полными неги.

Молодая женщина покраснела и прикрыла лицо руками.

— Нанно! — прошептала она.

Но старуха, казалось, не слышала ее; отстранив ладони, мешавшие ей изучать лицо, она продолжала:

— Руки пухлые, округлые; кожа розовая, нежная, тонкая, матовая и полная жизненных соков.

— Нанно! — промолвила молодая женщина, разведя руки, чтобы спрятать их, но раскрыв тем самым улыбающееся лицо. — Я пригласила вас не для того, чтобы вы говорили мне любезности.

Однако Нанно, не слушая, продолжала, разглядывая черты, вновь представшие перед нею:

— Прекрасный лоб, белый, чистый, с голубыми прожилками. Брови черные, красивых очертаний, начинаются у самой переносицы, а между ними — три-четыре ломаные морщинки. Ничего не скажешь — красавица! Ты действительно посвящена Венере!

— Нанно! Нанно! — воскликнула молодая женщина.

— Да не спорь же с ней, сестрица, — сказал Микеле. — Она говорит, что ты красавица, а разве тебе самой это не известно? Разве зеркало не говорит тебе этого изо дня в день? И разве всякий, кто тебя видит, не соглашается с твоим зеркалом? Разве не твердят все, что имя кавалера Сан Феличе несет в себе предопределение: счастливый по имени, он счастлив и в самом деле 18.

— Микеле! — перебила его молодая женщина с упреком, досадуя, что, назвав имя мужа, он открыл и ее собственное.

Но колдунья продолжала разглядывать ее.

— Рот маленький, алый; верхняя губа чуть потолще нижней; зубы белые, ровные; губы цвета коралла; подбородок круглый; голос мягкий, немного тягучий, слегка хрипловатый. Вы родились в пятницу, не так ли, в полночь или около того?

— Да, правда, — прошептала молодая женщина голосом, действительно несколько охрипшим от волнения, которое она не могла преодолеть. — Мать часто говорила мне, что мой первый крик раздался при последних ударах часов, бивших в полночь между последним днем апреля и первым — мая.

— Апрель и май — месяцы цветов! Пятница — день, посвященный Венере. Все ясно. Вот потому-то Венера и господствует здесь, — продолжала колдунья. — Венера! Единственная богиня, сохранившая свое владычество над нами, в то время как все другие боги утратили его. Вы родились под знаком союза Венеры и Луны; Венера тут господствует, она-то и наделила вас этой белоснежной, округлой шеей, не очень длинной, той, что мы зовем башней из слоновой кости; именно Венера одарила вас этими округлыми, чуть покатыми плечами, этими волнистыми, густыми, шелковистыми волосами, этим изящным округлым носом с широко раскрытыми, чувственными ноздрями.

— Нанно! — воскликнула молодая женщина уже более властным голосом; она поднялась с кресла и стояла, опершись рукою на стол.

Но тщетны были ее попытки прервать старуху.

— Не кто иная, как Венера, — продолжала албанка, — наделила вас этой гибкой талией, этими тонкими запястьями, этими детскими ножками; Венера внушила вам вкус к изящным нарядам, к светлым платьям, к нежным тонам; Венера сделала вас ласковой, приветливой, простодушной, склонной к романтической любви, способной на самопожертвование.

— Не знаю, склонна ли я к самопожертвованию, Нанно, — сказала молодая женщина мягко и почти грустно, — а насчет любви ты безусловно ошибаешься.

И снова опускаясь в кресло, словно ноги отказывались ей служить, она добавила, вздохнув:

— Я ведь никогда не любила!

— Никогда еще не любила? — возразила Нанно. — А сколько тебе лет? Двадцать два, не так ли? Но подожди, подожди!

— Ты забываешь, что я замужем, — сказала молодая женщина слабым голосом, которому она напрасно старалась придать убедительность, — и что я люблю и уважаю мужа.

— Да, да, все это я знаю, — возразила колдунья, — но я знаю также, что он почти втрое старше тебя. Знаю, что ты любишь его и уважаешь; но знаю, что любишь ты его как отца и уважаешь как старца. Знаю, что ты намерена, что хочешь остаться целомудренной и добродетельной, но ведь намерения и воля бессильны перед могуществом светил. Я сейчас сказала тебе, что ты родилась под знаком союза

Венеры и Луны — двух светил любви! Но, может быть, ты избежишь их влияния. Дай мне руку. Иов, великий пророк, говорит. «Бог полагает печать на руку каждого человека, чтобы все люди знали дело его».

И она протянула к молодой женщине свою сморщенную, костлявую черную ладонь, на которую, словно под влиянием какой-то колдовской силы, легла нежная, белая и изящная рука Сан Феличе

X. ПРЕДСКАЗАНИЕ

То была левая рука — та, по которой можно прочитать тайны жизни, как утверждали древние и продолжают утверждать нынешние маги.

Прежде чем повернуть прекрасную руку молодой женщины ладонью вверх, чтобы прочесть написанное на ней, Нанно подержала ее, как мы, прежде чем открыть, несколько мгновений держим в руках книгу, которая должна поведать нам о чем-то неизвестном и сверхъестественном.

Любуясь ею, как мы любуемся прекрасным мрамором, она шептала:

— Пальцы гладкие, удлиненные, без утолщений; ногти розовые, узкие, острые; истинная рука артиста, предназначенная извлекать звуки из любых инструментов, как из струн лиры, так и из фибр человеческого сердца.

Она наконец перевернула эту трепещущую руку, так отличающуюся от ее загорелой руки, и горделивая улыбка расцвела на ее лице.

— Так я и знала! — вскричала она.

Молодая женщина с тревогой взглянула на нее, а Микеле подошел поближе, словно понимая что-то в хиромантии.

— Начнем с большого пальца, — продолжала колдунья, — в нем сосредоточен итог всех тайн руки; большой палец — главный выразитель воли и ума; слабоумные обычно родятся без больших пальцев или с пальцами неподвижными или уродливыми 19; эпилептики во время припадков прикрывают большие пальцы другими Чтобы отвести дурной глаз, поднимают указательный палец и мизинец, а большие пальцы прячут в ладони.

— Это истинная правда, сестрица, — воскликнул Микеле, — так я и поступил, когда имел несчастье встретить на дороге каноника Йорио!

— Первая фаланга пальца, та, где ноготь, говорит о силе воли, — продолжала Нанно. — У вас она на большом пальце коротковата; значит, вы существо слабое, безвольное, вас легко увлечь.

— Уж не рассердиться ли мне? — смеясь, спросила та, к которой относились эти не особенно лестные, зато правдивые слова.