Наталия Ларионова - Шестая печать

Наша же юная соседка перешла в лирический период. Зато подрастает еще парочка детишек, которые вот-вот начнут радовать нас своими подростковыми проблемами. А самое замечательное состоит в том, что детки эти — из семей самых рьяных поборников тишины в доме, настаивающих на отрубании хвоста по самые ушки у провинившихся.

Попрощавшись, я взял компьютер, и мы со Стеном отправились в дорогу.

С первыми трудностями мы столкнулись на австрийской границе. Пограничник, посмотрев в мой паспорт, почему-то не спешил ставить в нем отметку о пересечении границы, а подошедший таможенник распорядился отставить машину на просмотровую площадку.

Поставив на нее машину, я надел на Стена намордник и мы отправились с ним к скамеечке, ожидать, когда нам будет позволено ехать дальше.

Тем временем из здания погранпункта вышла бригада — пять человек в рабочих комбинезонах, таможенник и какой-то человек в столь неприметной гражданской одежде, что встреть его где-нибудь в другом месте, я никогда не обратил бы на него внимания.

Таможенник, убедившись, что бригада начала осмотр, подошел к нам и как-то странно осмотрев Стена, пригласил меня для индивидуального досмотра. Несмотря на свои достаточно частые поездки через границы, с процедурой индивидуального досмотра, мне довелось столкнуться лишь однажды. Процедура, должен вам сказать, весьма неприятная. Хотя и здесь меня повеселило, с каким видом таможенник просматривал мой бумажник — весь вид его говорил, что, по крайней мере, он ожидает обнаружить в не или килограмм героина или на худой случай атомную бомбу. И, не обнаружив ни того, ни другого, ни в бумажнике, нигде бы то ни было еще, нам со Стеном было разрешено вернуться на лавочку.

Проверка, похоже, затягивалась. Бригада старательно разбирала мою машину на составные части. Я и не подозревал раньше, что отдельные части моей машины можно разобрать на составляющие, но — век живи, век учись. Подушечка, сшитая для Стена, была распорота и куски поролона вытащены из нее. В общем, мы со Стеном с тоской наблюдали за планомерным уничтожением нашего передвижного дома.

Закончив разборку и о чем-то между собой посовещавшись, бригада приступила к сборке, ведя ее весьма профессионально. Один из них, взяв поролон и чехол скрылся в здании таможни и очень быстро вернулся обратно, неся уже зашитую подушечку.

Наконец они закончили свою работу и машина, в том же виде, что и перед осмотром стояла перед нами.

— Извините, рутина, — сказал таможенник, вручая мне паспорт с уже стоящей въездным штампом.

Ничего себе рутина, — подумал я.

Отъехав от границы на несколько километров, я остановился. Меня занимало насколько аккуратно они выполнили свою работу. Езжу я, в общем-то, на верхнем пределе скоростных ограничений и как-то не хотелось, чтобы во время езды от машины, что-либо отпало, колесо, например, или мотор. В результате осмотра, я чуть было не поехал обратно, выражать им благодарность, так как сборка была проведена профессионально и на совесть. Они даже укрепили облицовку салона, уже некоторое время напоминавшую своим дребезжанием на неровностях дороги о необходимости визита к автомеханику, заодно полностью вычистили весь мусор, и все это бесплатно. Шов на подушечке для Стена был зашит намного ровнее и аккуратнее, чем это удалось мне. В общем, если бы не потерянное время и нервы, просто замечательно.

Был уже поздний вечер, а сказать ехать напрямик через Альпы по дороге с ее серпантинами и туннелями, я и днем бы не стал. Еще раз, сверившись с картой, я решил ехать восточным маршрутом, через Вену — Клагенфюрт по скоростным автомагистралям. О безумных водителях думать мне не хотелось, по крайней мере, тот, кто предупрежден — вооружен, как говорила моя бабушка.

Вену мы проехали уже после полуночи. И потому, что дорога не была слишком загружена, а не в последнюю очередь, желая как можно скорее проскочить оставивший в моей памяти не самые лучшие воспоминания участок дороги, я ехал с максимально позволенной здесь скоростью в сто тридцать километров в час. Мы уже миновали примерно треть пути до Клагенфюрта, когда передо мной возникла «Альфа-Ромео» темного цвета, водитель, которой ехал явно никуда не спеша. Я перестроился в левый ряд и начал его обгонять, он прибавил скорость. Решив пропустить его, я сбросил скорость, он повторил мой маневр, не давая мне вернуться в правый ряд. Сзади быстро приближались огни группки быстро несущихся машин. Пришлось прибавить скорость, водитель «Альфа-Ромео» повторял все мои маневры, кажется, поставив себе целью не допустить моего возвращения в правый ряд. Так мы и неслись в ночи, голова к голове, подгоняемые сзади безумными водителями. Скорость уже перевалила за сто шестьдесят и продолжала нарастать. Дорога, конечно, не горные серпантины, но и на ней неприятных поворотов хватает, так что удовольствие, надо признаться, было ниже среднего.

Первые языки тумана, я принял за дым от костров, которые кто-то развел около магистрали, но очень скоро понял свою ошибку, сразу же, как мы на всей скорости влетели в серо-белую стену тумана напоминавшую своим видом стены замка Гатти. Туман был настолько плотным, что позволял с трудом увидеть три, а местами пять метров дороги перед машиной. Ориентироваться приходилось только по разметке на дороге. Безумные водители гнали нас вперед, не давая ни перестроиться, ни сбросить скорость. Адреналин ведрами выплескивался в мой организм, не знаю, может такое состояние кому-нибудь нравится, но только не мне.

Спас меня разрыв в тумане. Увидев сквозь дымку не так плотного тумана отрезок прямой дороги с указателем, оповещавшим о площадке для отдыха водителей, я утопил педаль газа до предела, и мотор, взревев всей своей трехлитровой мощью, послал машину вперед со скоростью двести километров в час. Водитель «Альфа-Ромео», то ли не ожидавший от меня такого, то ли уставший от гонки, не успел отреагировать и я, оторвавшись от него и сразу перестроившись, минуя правый ряд на подъездную полосу площадки отдыха, начал сбрасывать скорость. Удалось мне это только в самом конце площадки, надо сказать не маленькой. На мое счастье площадка была пуста. Нарушая правила, я включил заднюю передачу и запарковался в кармане площадки, поставив машину так, что бы если кто либо решит последовать моему примеру, то он промахнулся, не попав в меня.

Адреналина в моей крови было столько, что я ощущал себя способным пробежать стометровку с новым мировым рекордом. Туман, рассеявшийся во время моего сумасшедшего маневра, снова сгустился, отрезая нас со Стеном от окружающего мира. Небольшая прогулка, которую, мы с ним предприняли, заставила меня вспомнить очень нравившийся мультфильм «Ежик в тумане». Мы чуть ли не ощупью нашли машину, уже покрытую крупными каплями воды, не помогали даже фонари, освещавшие кажется только самих себя. Да и пахло красками. Сказать по — правде я не знал, чем пахло, но мерзкий запах, напоминавший о пифтафталевой эмали, ассоциировался у меня с огромным рекламным щитом, увиденным мной около дороги. На нем, на фоне гор было написано «Альпы пахнут красками».