Александр Дюма - Ущелье дьявола

Гретхен, печальная, но решительная на все ее доводы отвечала отказом.

— Так ты не хочешь за меня выходить, Гретхен? — спрашивал бедный Готтлоб. — Ты презираешь меня?

— Благодарю тебя и благословляю, Готтлоб, — ответила Гретхен. — Надо иметь очень доброе сердце для того, чтобы избрать себе в жены несчастную нищую дочь цыганки, девушку без роду и племени, козью пастушку. Но, милый Готтлоб, коли у травы нет корней, так не будет и цветов. Предоставь ты меня моему одиночеству и моей дикой жизни.

— Выслушай меня, Гретхен, — вновь начала свои убеждения Христина. — Мой отец говорил, что идущий против природы, идет против бога, и что, быть может, рано или поздно ты понесешь наказание за то, что преступила общий закон.

— Дорогая моя фрейлейн, вы обладаете всей прелестью и всей добротой цветов, а ваш отец всей их ясностью и мудростью. Но я, стараясь сохранить за собой свою свободу на чистом воздухе в лесу, следую указаниям своей, особенной природы. Пересадите в ваш сад вот этот дикий кустарник, он там погибнет.

— Нет, Гретхен, скажите лучше прямо, что вы меня ненавидите! — воскликнул Готтлоб. — Уйдемте от нее, госпожа, я вижу, что она не может меня выносить.

— Постой, Готтлоб, — сказала Гретхен, — не уходите, унося с собой горькое чувство против меня. Слушай, Готтлоб, если бы я когда-нибудь порешила жить в доме под властью мужа, так уж, конечно, выбрала бы твой дом и твою власть. Слышишь, что я говорю? Я избрала бы тебя, потому что ты человек добрый и верный, потому что ты спокойно несешь свой тяжелый труд, как подобает человеческому существу. И вот еще что запомни, Готтлоб. Если Гретхен когда-нибудь переменит свои мысли, и если в то время ты еще не сойдешься с другой, то Гретхен не возьмет никакого другого мужа, кроме тебя. Даю в этом клятву перед богом. Вот все, что я тебе могу сказать, Готтлоб. А теперь дай мне руку и постарайся думать обо мне без горечи и ненависти. А я всегда буду о тебе думать, как о милом брате.

Бедный Готтлоб хотел что-то сказать, но не мог. Он только пожал руку, которую ему протянула Гретхен, отвесил низкий поклон Христине и неровными шагами поплелся прочь через развалины.

Когда он ушел, Христина попробовала было снова уговаривать Гретхен, но пастушка просила не огорчать ее дальнейшей настойчивостью.

— Поговорим лучше о вас, моя дорогая фрейлейн, — сказала она ей. — В вас, слава богу, нет моего вздорного и злого нрава, и вы можете быть любимы, как вполне того заслуживаете.

— Мы еще успеем наговориться, — со смехом ответила Христина. — А что твоя беглая лань?

— Да все еще не вернулась, — с грустью отвечала Гретхен. — Я целую ночь ее искала и кликала. Нет ее нигде. Она уже много раз убегала, но каждый раз сама приходила назад, а на этот раз она что-то уж очень долго не приходит.

— Ну ничего, найдется, не тревожься.

— Уж я и не знаю. Ведь это дикий зверь, не то, что мои козы. Лань родится на воле, ей трудно привыкать к хижине и к человеческому лицу. У нее воля в крови. В этом она похожа на меня, и я именно за это ее больше всего любила…

Гретхен вдруг остановилась, вся содрогнулась, вскочила на ноги и стояла охваченная страхом.

— Что с тобой? — спросила Христина.

— Разве вы ничего не слышали?

— А что?

— Выстрел.

— Я не слышала.

— А я слышала, и на меня это так подействовало, как будто выстрелили прямо в меня. Что если это в мою лань стреляли!..

— Ну полно, успокойся. Ты хотела говорить что-то обо мне. Ну и давай говорить обо мне.

Это напоминание о том, что она должна говорить о Христине, сразу успокоило Гретхен. Она села на землю и, подняв на Христину глаза, полные любви и нежности, сказала ей:

— О, хорошо, давайте говорить о вас. Я каждый день разговариваю о вас со своими цветами.

— Слушай, Гретхен, — ответила Христина с некоторым замешательством, — ты, что же, в самом деле думаешь, что цветы говорят тебе что-то?

— Вы спрашиваете, верю ли я в цветы? — ответила Гретхен, причем глаза ее засверкали, и лицо осветилось вдохновением. — Я не только верю в них, но положительно убеждена. Да и зачем цветы стали бы мне говорить неправду? Нет на свете ничего вернее. Наука о языке растений самая древняя. Она идет с востока и родилась в самые первобытные времена, когда еще люди были так просты и так чисты, что бог удостаивал их своими беседами. Моя мать умела читать мысли трав и научила меня этому, а сама научилась, в свою очередь, от своей матери. А вы разве не веруете в цветы? А доказательством тому, что они говорят правду, служит предсказание, что вы полюбите г-на Юлиуса.

— Они ошибаются! — с живостью сказала Христина.

— Вы не верите? А между тем, они сказали мне, что г-н Юлиус любит вас.

— В самом деле? — сказала Христина. — Ну хорошо, я хочу этому верить. Давай посмотрим вместе, что говорят цветы.

— Вот они, я принесла вам целую копну, — сказала Гретхен, показывая на огромный пук цветов. — О чем же мы будем их спрашивать?

— Раньше ты говорила, что они предсказали тебе, будто эти два молодых человека должны принести мне несчастье. Я хочу знать, что цветы подразумевали под этим?

— Я и хотела вам сказать кое-что об этих двух молодых людях.

— Что же?

— Посмотрите. Вот эти цветы собраны сегодня утром до зари. Вот и спросим их. Я знаю заранее, что они ответят, потому что я их спрашивала об этом уже тринадцать раз, и они каждый раз давали один и тот же ответ.

— Какой?

— Сейчас увидите.

Она встала, подняла с земли свежую траву, разложила ее на гладком гранитном камне, поросшем мхом, составляя из них какую-то таинственную фигуру, сообразуясь при этом со временем, когда они были сорваны и с местом, откуда они взяты.

Потом она устремила на них глубокий взгляд, и, как бы совсем забывая о присутствии Христины и все более и более погружаясь в экстазное созерцание, она медленным, почти торжественным голосом говорила:

— Да, травы все говорят тому, кто умеет их понимать. У людей есть книги, и они записывают свои мысли буквами. Божья книга это природа, и божьи мысли начертаны в ней растениями. Только надо уметь ее читать. Моя мать научила меня этому.

Ее лицо омрачилось.

— Все те же слова! — пробормотала она. — Тот, который всегда там, где его не ждут, грозит бедствием. Зачем я его привела! Да и другой… Не принесет ли он тоже несчастье? А бедная девушка уже любит его.

— Нет! — перебила ее Христина. — Твои цветы злые.

— А он, — продолжала Гретхен, не слушая Христину, — как он любит Христину!

— Какой же цветок сказал это? — с живостью спросила Христина. — Вот эта мальва? Какая она хорошенькая!