Волхв - Сергей Геннадьевич Мильшин

И тут вдруг опять началось, новый князь появился, попы из гораков понаехали, давай родноверов палить да в степи выгонять. Матвей – ведун наш – долго жил, не скажу и сколько, перед смертью велел Воинко найти. Книгу одну ему передать надобно. То волшебная книга Белбога, Веды его, ей многие тыщи лет. Нельзя, чтоб она в чужие руки попала. Там вся история наша и заповеди от Рода и руки его правой – Белбога. Вот и ходим мы по Уралу. Говорят, где-то здесь его видели. Не слыхала ли про такого? Воинко кличут. Впрочем, он мог и другое имя назвать. Да и не знаем, сумел ли лик сохранить? Дорога-то дальняя, опасная. Ничего про него не ведаем. – Креслав откинул длинную прядь белых волос со лба, внимательно вглядываясь в старухины глаза.

Водянистые зрачки когда-то глубоких серых глаз, казалось, не выражали эмоций. Но вот они метнулись влево, вправо. Старуха опредёленно что-то знала. Она потянулась к пояснице. Покряхтывая, поднялась:

– Стара я стала. С памятью у меня чего-то, не помню ничего. Вы вот чего. Я вам на сеновале место определю. Поживите у меня пару деньков, пока мои не вернутся. Может, они что слышали про этого, как его… Винко?

– Воинко, – поправил Ставер.

– Вот-вот. Я и говорю. Оставайтесь.

– За приглашение благодарствуем, отчего не пожить у хороших людей. Да боюсь в тягость вам станем. А то хозяин вернётся, может, недоволен будет.

– Хе, – старуха махнула рукой, – скажешь тоже. Неужто мы звери, родичей да одноверцев на улице оставим. А сынов у меня трое. Старшие – Даждьбоговы внуки, своими домами живут, со мной младший со своими детками. Полон дом народу. А я людей поспрашиваю, может, кто чего про вашего товарища и слыхал. А зовут-то вас как?

– Ставер моего товарища имя, – старики поднялись, слегка склонив головы. – А меня Креславом кличут.

– Славные гои. Меня зовите Лара. – Она снова взялась уходить. – Так что, прошу, оставайтесь, погостите.

Коротко поклонившись хозяйке, гости с благодарностью приняли приглашение.

На следующий день старуха, справившись по хозяйству, ещё с утра куда-то убёгла. Калики, подождав немного хозяйку, но так и не дождавшись, надумали пройтись по селу.

С утра немного распогодилось. Солнце, правда, так и не показалось полностью, но иногда его огненные бока проглядывали в разрывах серых облаков. Было тепло, хорошо. Поскрипев калиткой, они направились по улице вверх. Дорога слегка подсохла, и старики легко находили путь по твёрдому.

Дома здесь были похожи друг на друга, как близкие родственники. Все приземистые, из толстых кедровых или сосновых брёвен, объёмные, на несколько семей, в каждом горниц по шесть-семь. Окошки маленькие, но с наличниками и кружевной вязью по краям. А некоторые украшены резьбой и на карнизах, и по лицевой стене. Да все «кружева» со смыслом, с родимыми рассказами: былями да сказами. Старики двигались медленно, подолгу стояли у каждой избы, «читая» кружевные завитушки.

Почти все дворы обнесены изгородями из жердей с прибитыми поперёк толстыми плахами. Каждый такой дом-крепость мог выдержать осаду не слишком настырного неприятеля. Видно, что их нарочно строили с таким расчётом, чтобы в доме можно было не только жить, но и в случае внезапного нападения воевать какое-то время.

У каждой усадьбы по задам располагались многочисленные сараи, высокие сенники и длинные конюшни. За огороженной частью – двором – тянулись бесконечные, казалось, огороды, где поднимала ботву репа, редька и буряк, среди них вклинивались островки подсолнухов, полянки овса и ржи, огурцы, тыква и другие необходимые селянам овощи и злаки. Жили не бедно, во всяком случае, ни одного убогого домишки странники, пройдя село насквозь, не заметили. На улицах же малолюдно. В основном встречались старушки, спешащие по делам, да малышня, пускающая кораблики по редким лужам или гоняющаяся друг за другом в пятнашки. Завидя каликов, все непременно останавливались, с любопытством разглядывая пришлых людей. Дождавшись, пока старики приблизятся, и старые и малые здоровались, слегка опуская голову. Калики тоже отвечали короткими поклонами. У храма Макоши, как и все строения в селе, деревянного из потемневшего от немалого времени бревна, с небольшим колоколом под крышей часовни старики остановились надолго.

Задирая головы, обошли вокруг. И ещё постояли, с благоговением сжимая шапки в кулаках. Пробормотав короткую молитву мудрой богине судьбы и её помощницам – Доле и Недоле, вновь нахлобучили головные уборы.

У околицы, пропитанной густым смолистым ароматом, за последним домом, поменьше и попроще других, поднимался ядрёный сосновый бор. Вдыхая полной грудью, старики приблизись к высоченным деревьям. Здесь дорога заканчивалась, и в лес убегала узкая натоптанная тропка. Прежде чем повернуть назад, утомившиеся путники решили присесть на взгорке – отдохнуть в тени.

– Здравы буде, странники, – голос раздался неожиданно, и они даже слегка вздрогнули.

На стариков смотрел примерно их ровесник – старик с густой благообразной бородой в коротком жупане и лаптях. Руки опирались на высокий посох, украшенный резьбой, умные глаза глядели с прищуром, словно он собирался улыбнуться, но почему-то сдерживался.

– И ты здрав будь, человече, – странники слегка кивнули.

– Кого-то ищете?

Креслав изучающе смерил взглядом незнакомца:

– Странствуем по воле Божьей.

Их собеседник расслабился, наконец, улыбнувшись. Улыбка вышла светлая и примиряющая.

– Я тоже, други, такой же. Вот завела дорога в Коломны. Добрые люди не бросили на улице, приютили, – он кивнул на ворота крайнего дома. – Поживу немного и дальше пойду. Всё во власти Исуса, сына господа нашего, – скромно перекрестившись, он подошёл поближе. – Вы присесть, кажется, собирались. И я с вами, что-то жарко больно.

– Добре, присядем.

Старики, покряхтывая, устроились на взгорке, укрытом от солнечных лучей густой сосновой зеленью, посохи легли рядом.

– А ты, никак, Сергий, – Ставер углядел в прямом разрезе рубахи уголок креста. – Нам про тебя гутарили.

– Говорили и ладно, ну, хоть не ругали сильно?

– Наоборот, хвалили.

– Людям я плохо не делаю, и они мне тем же отвечают.

– Это ты верно сказал. Только вот не все христиане, так как ты считают. Некоторые нас, староверов, и в люди не записывают. Навроде собак мы для них.

Опустив голову, Сергий вздохнул:

– Это беда веры Христовой. Она мне душу жжёт и силы отнимает. Люди своим слабым умом, отягощённые грехами тяжкими, пытаются свет истины познать, а того не ведают, что только отягощают вину свою перед Господом. Не знают они, что у него там нет христиан и староверов, а только хорошие и плохие люди.

Креслав заинтересованно полуобернулся к Сергию, из-за него выглянул изумленный Ставер, испытывающе уставившись на старика: не врёт ли? Но взгляд Сергия был спокойным и чистым, и он устыдился собственной подозрительности.

– Чудно