Вооружение Одиссея. Философское путешествие в мир эволюционной антропологии - Юрий Павлович Вяземский

немце, – неужто и тут Берлиозом управляла непременно божественная воля, а не нечто менее божественное, более примитивное и легче объяснимое?

II

§ 22

Лично мне представляется, что Павел Симонов дает нам возможность глубоко и сравнительно легко проникнуть в суть жизни, не только человеческой, но и животной. Для этого нам надлежит руководствоваться пятью принципами, вытекающими из симоновской системы.

1. Жизнью движут потребности, а их удовлетворение порождает различные формы поведения живых систем.

2. Разум человеческий может лишь частично контролировать процесс удовлетворения потребностей, но не сами потребности, и уж никак он не в состоянии причинно обусловливать потребности, генерировать их, учреждать и аннулировать. Если разум отождествлять с сознанием, то он и сам собой управляет лишь отчасти, так как, помимо сознания, в структуру человеческой психики входят «неосознаваемое психическое», подсознание и сверхсознание.

3. Эмоции суть психические механизмы оценки актуальности какой-либо потребности и вероятности (возможности) ее удовлетворения.

4. Потребности многоразличны и, по меньшей мере, надо различать среди них потребности витальные (биологические), социальные (ролевые) и идеальные (духовные, познавательные).

5. Друг с другом потребности пребывают в состоянии почти непрерывного противоречивого взаимодействия, в результате чего всегда складывается некая потребностная иерархия, а доминирующая в этой иерархической структуре потребность (или потребностный комплекс) так или иначе формирует вектор поведения и в итоге обусловливает цель жизни.

Эти принципы находятся в системной, диалектической и, в известном смысле, исторической взаимосвязи, так что если в исследовании жизни пренебречь хотя бы одним принципом, тут же возникнет в лучшем случае некая мыслительная однобокость, а в худшем – системный диссонанс и смешение краеугольных представлений; и мы почти наверняка столкнемся с теми антропологическими крайностями, которые мы только что кратко рассматривали; ноократизмом, гедонизмом, патологизмом, а также эклектизмом, анархизмом или тоталитаризмом.

Эти пять принципов мы с вами можем обнаружить только у Симонова; это, как сейчас говорят, его эксклюзивное открытие, лично им составленный и им сыгранный аккорд в совокупной симфонии человеческого знания. Такой комбинации нот мы ни у кого не встретим.

Даже у Фрейда.

§ 23

О Фрейде я не случайно упомянул, Мне не раз приходилось слышать, что Симонов, дескать, все взял у Фрейда.

Видите ли, господа, психо-метафизическая система Зигмунда Фрейда, которую он предпочитает именовать «психоанализом», на первый взгляд и вправду содержит все те пять принципов, комплексную формулировку которых я только что объявил эксклюзивным достижением Симонова.

Человеком, по Фрейду, движет влечение (Trieb). Знаменитое фрейдовское «либидо» на русский язык с латыни переводится как «желание, влечение, стремление», и вполне возможно понимать его как «потребность». Не только индивидуальный человек управляется влечениями, но и «культура была создана под влиянием жизненной необходимости за счет удовлетворения влечений…»43.

Психический аппарат человека, в целом подчиненный влечениям, Фрейд, как известно, разделил на три «психических феномена»: сознательное, предсознательное и бессознательное44, или на «три царства, сферы, области»: Сверх-Я, Я и Оно45. Тут действительно великая революция в психологии, и организатор метафизического переворота, Зигмунд Фрейд, прекрасно это сознавал, напоминая, что для большинства «сознательное» и «психическое» были тождественны, а «мы были вынуждены расширить понятие «психическое» и признать психическое, которое не сознательно»46. Это – еще больший переворот, ибо здесь не только расширение сферы психического, не только утверждение бессознательного47, но также утверждение феноменологического примата бессознательного («психические процессы сами по себе бессознательны, сознательны лишь отдельные акты и стороны душевной жизни»48) и главное – обстоятельное структурирование психического.

Эмоциональная сфера у Фрейда, похоже, отделена от потребностной; во всяком случае, насколько я помню, Фрейд никогда не объявлял эмоциональные состояния движущей причиной и тем более – источником влечений.

Есть у Фрейда некая классификация влечений и однозначно определена «доминанта жизни» – Либидо с большой буквы.

Похоже на Симонова? Да, похоже, но лишь на первый взгляд и эдак с расстояния километра, когда видишь лишь, что идет человек, а не корова и не лошадь. Но по мере сближения с системой Фрейда, начинаешь видеть иную антропологическую картину.

§ 23а

«Влечение» – не совсем Потребность; на мой взгляд, «влечение» более, чем «потребность», подразумевает некоторую нацеленность на действие. В немецком языке «Trieb» означает «порыв, побуждение, импульс», «склонность, стремление» и даже «инстинкт», но для русской «потребности» в немецком есть другое слово – «Bedarf». К тому же, помимо «влечения», Фрейд часто использует в своей психографии такие термины, как «намерение» (Absicht), «тенденция» (Tendenz)49, не отличая их от «влечений» и как бы отождествляя их с последними. В одном из определений либидо Фрейд уточняет: «Либидо, совершенно аналогично голоду, называется сила, в которой выражается влечение, в данном случае сексуальное…»50. Выходит, что либидо не есть само по себе влечение, а представляет собой нечто, в котором лишь выражается влечение? В другом месте Фрейд определяет либидо как «стремление к удовольствию»51.

Далее. Фрейдовское «Оно» (Es) – это одновременно и потребностная, и психическая структура. «Все… инстинкты, требующие выхода, полагаем мы, находятся в Оно»52. «Импульсивные желания, которые никогда не переступают через Оно…»53. Однако оказывается, что вроде бы чисто психическая структура – «Я» – тоже в известной степени может считаться потребностной, так как «обладает своими особыми силами, стремлениями Я…»54 или «тенденциями Я»55.

Напомню, что у Симонова «сознание» ни в коей мере не является потребностной структурой. Но кто сказал, что у Фрейда Я – исключительно сознание? Казалось бы, сам Фрейд об этом беспрестанно говорит, противопоставляя сознательное Я бессознательному Оно. Но как тогда понимать следующее заявление: «…значительные части Я и Сверх-Я могут оставаться бессознательными, обычно являются бессознательными. Это значит, что личность ничего не знает об их содержании и ей требуется усилие, чтобы сделать их для себя сознательными. Бывает, что Я и сознательное, вытесненное и бессознательное не совпадают»56?

Можно ли считать Оно, Я, Сверх-Я автономными структурами? По духу психоанализа они не только автономны, но и противоборствуют друг другу. Но по букве: «Я является лишь частью Оно»57, «от одной части Оно Я отделилось…»58. И в то же время «Сверх-Я»59 именуется «инстанцией Я»60, оно «отделилось… от остального Я»61.

Осмелюсь утверждать, что вся эта путаница возникает в моей голове не потому, что я не потрудился понять Фрейда, а потому что Фрейд не потрудился, чтобы его можно было понять в структурном отношении. Напомню, что у Симонова мы, во-первых, имеем дело с одной психической триадой, и, во-вторых, Симонов тщательно различает свои подсознание, сознание и сверхсознание и дает параметры этого различения (см. § 4).

§ 23б

Казалось бы, уж кого-кого, но никак не Фрейда можно обвинять в ноократизме. Бессознательное, либидо – всю жизнь он утверждал власть и господство