Ошибка разбойника - Диана Шмелева

коварстве, оказалось отменным, вот, кстати, и повод ещё раз навестить сеньора Рамиреса — наверняка выдержанное вино из его запасов достойно внимания, можно договориться о покупке.

Нужно было ещё узнать, удалось ли сводне заманить в бордель заглядывавшихся на Инес молодых сеньоров и устроить скандал, но по этому поводу даже не потребовалось звать слугу. За завтраком дон Стефано столкнулся с рассерженным комендантом и смущённым алькальдом сеньором Энрикесом.

— Подумать только, такие приличные господа! — сокрушался алькальд. — Что их понесло к непотребным девкам?

— Ярмарка, напились, — снисходительно промурлыкал дон Стефано. — Молодость, молодость… Через несколько лет остепенятся.

— Какого чёрта вы, сеньор Энрикес, приказали устроить облаву в борделе? — требовательно вопросил дон Бернардо. — Понимаю, за подобными заведениями нужен присмотр, но во время ярмарки неужели у вас нет других забот?

— Я не приказывал! — закричал алькальд. — Для меня эта нелепая история не меньший сюрприз, чем для вас! С утра огорошили… Мои бездельники распустились, должно быть, повздорили со сводней или с гулящей девкой и решили на ярмарке им торговлю испортить!

Дон Стефано степенно кивал с видом полнейшей невинности. Предположение алькальда звучало правдоподобно. С другой стороны, взбешённый сеньор Энрикес мог слишком рьяно взяться за расследование скандала.

— Сеньоры, стоит ли придавать значение пустяковому происшествию? Несколько молодых людей заглянули к гулящим девкам. Надеюсь, женатых среди них не оказалось?

— Как бы не так! Попались двое женатых, монах и четверо холостых, один из которых помолвлен.

— Подумать только! — возвёл глаза к потолку сеньор дель Соль. — Помолвка, наверное, расстроится, но к остальным холостякам не стоит быть слишком строгими.

— Один из них — избалованный молокосос, отец которого устал откупаться от пострадавших из-за его проделок, другой… Вот тут я действительно удивлён. Прапорщик Сальгари ненадолго приехал навестить родню и произвёл впечатление сдержанного и добропорядочного человека, несмотря на молодость.

— Пустое, неженатый офицер в отпуске, — дон Стефано притворился, что только что вспомнил. — Не он ли на ипподроме представился сеньору Рамиресу?

— Он, — коротко ответил нахмурившийся дон Бернардо. — Признаться, не ожидал, что мальчишка в тот же вечер отправится к гулящим девкам.

Втайне довольный кабальеро сделал вид, что подавил зевок, не интересуясь происшествием, и выглянул в окно.

— Идальго уже собрался в Хетафе, идёт рядом с повозкой, в которой устроилась сеньорита.

— Я провожу их, как обещал, — комендант отряхнулся от неприятных мыслей. — Потом прямо в Сегилью — возвращаться в Тагону не стану.

— Нам по пути. Я в дальнем родстве с владельцем соседнего с Хетафе имения, доном Хосе де Вега — воспользуюсь случаем его навестить.

Степень родства сеньора дель Соль с землевладельцем, перекрывшим Хетафе воду, в деревнях называлась «нашему забору двоюродный плетень«. Достаточный ли это повод нанести визит — каждый дворянин решал на своё усмотрение. Заметив недоверчивый взгляд дона Бернардо, его возможный зять невозмутимо добавил:

— Вы, как я понял, весь путь из Сегильи проделали верхом — это чертовски утомительно. Моя карета будет завтра с утра ждать у развилки, где заканчивается дурная дорога из Хетафе. Я собираюсь переночевать в таверне, до развилки доберусь верхом. Сочту за честь, если вы позволите мне проводить вас до Сегильи в моём экипаже.

Комендант вздохнул. Он действительно устал за время поездки, которая легко далась бы ему в молодые годы. Предложение большую часть обратной дороги проделать в карете звучало заманчиво, а причин отказать пожилой офицер не нашёл.

B Хетафе сеньор Рамирес с дочерью, его не уехавшие накануне односельчане, дон Бернардо и дон Стефано отправились вместе. Подъехав к селению, сеньор дель Соль до вечера распрощался со своими знакомыми и направился навестить родню, размышляя дорогой, удобнее назваться родственником самого дона Хосе или его покойной супруги. В Сегилье кабальеро узнал, что сеньора де Вега была гораздо знатнее мужа, и решил назваться её родственником.

Ворота, двор и входная дверь производили унылое впечатление, хотя когда-то сделаны были на совесть. Открывший слуга — старый и подслеповатый — равнодушно выслушал имя дона Стефано, шаркая, отправился с докладом сеньору, и только через полчаса пригласил визитёра подняться в гостиную. Вид внутреннего убранства подтвердил первое впечатление: хотя хозяин был когда-то богат, теперь его средств не хватало даже на приличное содержание родового гнезда. Впрочем, увидев дона Хосе, сеньор дель Соль еле сдержал восклицание и позабыл о состоянии дома.

Хозяин медленно поднялся навстречу визитёру и обратил к нему изрытое оспой лицо. Болезнь не только изуродовала его, но и ослепила на один глаз. Кивнув в ответ на приветствие, дон Хосе недоверчиво переспросил:

— В каком, говорите, родстве вы с моей покойной доньей Фенисой? Графам — все набиваются в родственники, вы из таких?

— При всём почтении, сеньор, я не посмел бы отнимать ваше время… — решил заболтать вопрос дон Стефано, но был прерван.

— Бросьте, — хмыкнул хозяин. — Чего-чего, а времени у меня вдоволь. Садитесь, раз пришли, мне плевать, в каком мы родстве, — и крикнул слуге: — вина!

— В Хетафе вино превосходное.

— Вас уже угостил наш идальго? Лоза осталась на малой части прежних участков, остальные засохли. Идальго упорствует, что-то придумывает из года в год, а только скоро конец пятилетней королевской милости, и сомневаюсь, что её продлят. Рамирес всякий раз что-нибудь намудрит, но его удача небесконечна. И останется отставной лейтенант со своим упрямством и дочерью-бесприданницей. Его сеньорита — единственное, что есть сейчас ценного в нашем богом забытом Хетафе. Ведь вы её видели?

— Я имел честь быть представлен обоим.

— Поэтому крутитесь в нашем селении?

— Я с уважением отношусь к офицеру, служившему вместе с моим отцом, — дон Стефано умел принимать праведный вид.

Смех дона Хосе де Вега был похож на карканье.

— Вам не провести даже младенца! У меня только один глаз, а у идальго — два, и оба отлично видят, что не мешает его ослиному упрямству. Ради дочки хоть бы взялся за ум. Я подожду.

— Чего? Сеньор Рамирес сказал, что вы перекрыли воду. Рассчитываете через год получить земли Хетафе?

— Может быть… Только у меня уже нет даже двух тысяч дукатов, за эти пять лет испарилось, что было.

— Почему такая сумма?

Дон Хосе спохватился, что откровенничает с посторонним, потом залпом выпил вина, махнул рукой и, ссутулившись, проговорил:

— Примерно две тысячи Рамирес дал в долг нашим односельчанам, чтобы уплатить налоги год эпидемии, до получения скидки. Иначе откупщики костьми бы легли, чтобы землю отнять, никакое прошение не помогло бы. У Рамиреса все расписки. Если эти деньги не выплатить, земли не получить — они в залоге, даже королевская казна земли крестьян Хетафе не сможет отнять без компенсации кредитору. Так мы, два барана, и