Дворцовые перевороты в России - Эрнест Миних

Около одиннадцати часов пред полуднем, когда все по учиненным повесткам в передних комнатах собрались, выступила великая княгиня, одеянная в голубой ленте и со звездою ордена Св. Андрея, и жаловала всех к руке. Потом от имени императора читано расписание о пожалованных, в силу которого принц Брауншвейгский объявлен генералиссимусом всей сухопутной и морской силы. Далее пожалованы: фельдмаршал граф Миних – первым министром, граф Остерман – великим адмиралом и остаться ему при иностранных делах, князь Черкасский – великим канцлером и князь Михайло Головкин – вице-канцлером и кабинетским министром.

Орден Св. Андрея получили: обер-шталмейстер князь Куракин, генерал-аншеф Ушаков, адмирал Головин и пребывающий в Гаге посланник граф Александр Головкин.

Орден Св. Александра Невского пожалован президенту и камергеру барону Менгдену, камергеру Стрешневу – зятю графа Остермана, и в отсутствии находившемуся тайному советнику и камергеру князю Юсупову. Обер-маршал граф Левенвольде и дядя мой тайный советник Миних получили на заплату долгов своих, первый – восемьдесят тысяч и другой – двадцать тысяч рублей.

Гофмаршалу Шепелеву и генерал-майору Апраксину пожалованы богатые деревни в России, не упоминая о многих других повышениях чинами и подарках.

Как по окончании сей церемонии отец мой вторично принес принцессе свое благодарение, то она вручила ему ордер о принятии ста тысяч рублей из рентереи, приказав притом перебраться близ дворца в тот дом, где прежде она сама пребывание свое имела.

В тот же самый день принцесса всемилостивейше пожаловала меня обер-гофмаршалом с чином генерал-поручика и с жалованием и пенсиею по три тысячи рублей в год. Сверх того указала она мне иметь придворный экипаж, каковым другие высокие чины императорского двора пользуются, и пожаловала мне в подарок дом неподалеку от дворца.

Принцесса оказала также помилование бедным арестантам, заключенным от прежнего регента и претерпевшим преужасное истязание. Они все немедленно освобождены и частию чинами повышены, частию же с награждениями к прежним местам определены. Над теми, которые пытку выдержали, прикрывали наперед знамя. После того они все жалованы к руке, причем, с одной стороны, соболезнование, и с другой – признательность искреннейшие извлекали слезы.

Благородное и к милосердию склонное ее сердце воспамятовало при первом начале принятия регентства и о тех несчастных, которые в правление императрицы Анны Иоанновны за государственные преступления в Сибирь и в другие места в ссылку сосланы были. Она в досужные часы свои, прослушав дела о важнейших из сих преступников, почти все учиненные над ними приговоры отменила. Число сих ссылочных, как знатных, так и простого звания людей, простиралось до нескольких тысяч человек, между коими находились также курляндские дворяне.

Портрет императора Ивана VI Антоновича в детстве.

Неизвестный художник XVIII века.

* * *

Прежде нежели я приступлю к прочим происшествиям краткого правления сей принцессы, намерен я немногими словами описать личные ее качества.

Она сопрягала с многим остроумием благородное и добродетельное сердце. Поступки ее были откровенны и чистосердечны, и ничто не было для нея несноснее, как толь необходимое при дворе притворство и принуждение, почему и произошло, что люди, приобыкшие в прошлое правление к грубейшим ласкательствам, несправедливо почитали ее надменною и якобы всех презирающею. Под видом внешней холодности была она внутренно снисходительна и чистосердечна.

Принужденная жизнь, которую она вела от двенадцати лет своего возраста даже до кончины императрицы Анны Иоанновны (поелику тогда кроме торжественных дней никто посторонний к ней входить не смел и за всеми ее поступками строго присматривали), влияла в нее такой вкус к уединению, что она всегда с неудовольствием наряжалась, когда во время ее регентства надлежало ей принимать и являться в публике. Приятнейшие часы для нее были те, когда она в уединении и в избраннейшей малочисленной беседе проводила, и тут бывала она сколько вольна в обхождении, столько и весела в обращении.

Дела слушать и решить не скучала она ни в какое время, и дабы бедные люди способнее могли о нуждах своих ей представлять, назначен был один день в неделю, в который дозволялось каждому прошение свое подавать во дворце кабинетскому секретарю.

Она знала ценить истинные достоинства и за оказанные заслуги награждала богато и доброхотно. Великодушие ее и скромность произвели, что она вовсе не была недоверчива, и многих основательных требовалось доводов, пока она поверит какому-либо впрочем и несомненному обвинению. Для снискания ее благоволения нужна была больше откровенность, нежели другие совершенства.

В законе своем была она усердна, но от всякого суеверия изъята. Обращение ее было большею частию с иностранными, так что некоторые из чужестранных министров каждодневно в приватные ее беседы приглашались ко двору. Хотя она привезена в Россию на втором году возраста своего, однако, пособием окружавших ее иностранцов, знала немецкий язык совершенно. По-французски разумела она лучше, нежели говорила.

До чтения книг была она великая охотница, много читала на обоих упомянутых языках и отменный вкус имела к драматическому стихотворству. Она мне часто говаривала, что нет для нее ничего приятнее, как те места, где описывается несчастная и пленная принцесса, говорящая с благородною гордостию. Она почитала много людей с так называемым счастливым лиц расположением и судила большею частию по лицу о душевных качествах человека. К домашним служителям своим была она снисходительна и благотворна.

Я, с моей стороны, имею причину, как за многие излиянные на меня милости, так и за дружественное обхождение, которым она меня удостаивала, почитать память ее во всю жизнь мою с величайшею признательностию.

Что касается до внешнего ее вида: росту была она среднего, собою статна и полна, волосы имела темноцветные, а лиценачертание хотя и нерегулярно пригожее, однако приятное и благородное. В одежде была она великолепна и с хорошим вкусом. В уборке волос никогда моде не следовала, но собственному изобретению, отчего большею частию убиралась не к лицу.

* * *

Незадолго до праздника Рождества Христова совершено погребение императрицы Анны Иоанновны со всеми употребительными в России обрядами наивеликолепнейше. Принцесса шествовала за гробом пешком.

В январе месяце 1741 года приехал отправленный от короля Прусского генерал-адъютант господин Винтерфельд, зять моей мачехи, в Санкт-Петербург с принесением от имени короля поздравления принцессе со вступлением в регентство. Оный же господин Винтерфельд привез отцу моему собственноручное от короля письмо с изустным притом уверением о всегдашнем и непременном его уважении и почитании. И, наконец, упомянутый Винтерфельд имел препоручение поднести мне вышеозначенный подарок, который отцом моим не принят.

Винтерфельд, по принесении на приватной аудиенции великой княгине от короля поздравления и по получении от имени ее чрез меня ответа, продолжал речь свою тако: что поелику король, его государь, вотчину Бигем единожды навсегда предназначил той особе в России, которая будет его другом, а фельдмаршал Миних принять ее не хочет, то и препоручает он упомянутую вотчину в собственное распоряжение ее императорского высочества, прося, дабы она благоволила пожаловать оную в вечное и потомственное владение кому-либо из фамилии фельдмаршала Миниха, и, буде ее высочеству угодно, именно его сыну. Великая княгиня отвечала на сие, что весьма охотно соглашается удовлетворить в сем случае желанию короля.

Итак, я засвидетельствовал первое мое благодарение принцессе, а потом отблагодарил и королю чрез письмо, которое Винтерфельд повез с собою и на которое обратно получил я весьма благосклонное отписание.

Почти в то же время приехал в Санкт-Петербург саксонский полковник Нейбаур для принесения принцессе от имени короля польского поздравления со вступлением в регентство. Сей имел, сверх того, препоручение от государя своего, тогдашнего имперского викария, предложить отцу моему диплом на графское достоинство Римской империи, а мне орден Белого Орла.

Сей орден вскоре потом привезен уполномоченным от упомянутого короля министром графом Динаром, и в семнадцатый день января имел я честь знаки оного ордена принять из рук принцессы.

В уважении родства с отцом моим получили также означенный орден президент и камергер Карл Людвиг барон Менгден и мой зять граф Солмс, тогдашний российский министр при саксонском дворе.

Маркиз де Ботта в прошлое пребывание свое при дворе российском умел приветливыми