Рафаэль Сабатини - Фаворит короля

– Клянусь! – торжественно произнесла графиня.

Миссис Тернер непрестанно благодарила и благословляла леди Эссекс – ах, миледи, ангел, богиня красоты!

Ее светлость улыбалась вдове и мило корила ее за недоверчивость: разве можно так волноваться и страшиться?

– Возможно, я вела себя глупо, – отвечала, окончательно успокоившись, миссис Тернер. – В конце концов, я ведь даже и не пыталась предсказать вам будущее.

– Будущее? – Ее светлость ухватилась за последнее слово. Она положила свою богато украшенную кольцами руку на плечо вдовы. – А разве такое возможно? И вы это сделаете? – Лицо ее раскраснелось, прелестные губки были приоткрыты.

Миссис Тернер вздрогнула, на лице вновь появился страх.

– Зачем вы меня спрашиваете? Зачем хотите знать?

– А почему вы не отвечаете?

– Миледи, зачем вы хотите погубить бедную женщину, которая желает вам только добра!

Леди Эссекс рассудила, что в этом восклицании уже содержался ответ на вопрос.

– Почему вы так обо мне думаете? Разве могу я желать подобного? Мне нужна ваша помощь, дорогая Тернер. Мне необходимо знать, что будет, знать о… о… – Девичья скромность не позволила ей продолжать. Щеки ее залила краска. – О, Анна, если вы обладаете этой силой и согласны употребить ее мне на пользу, я хорошо вам заплачу.

– Мой Бог! Мой Бог! – Вдова была расстроена. Всплеснув руками, она на цыпочках подкралась к двери, резко ее распахнула и выглянула в коридор. Они беседовали в маленькой гостиной в нижнем этаже, той, где было венецианское стекло, срезанные цветы и портрет строгого доктора Тернера.

Убедившись, что их никто не подслушивает, вдова, казалось, успокоилась.

– Мой Бог! Не дай Господи, чтобы Фостер или кто-нибудь из женщин нас подслушал. В этом доме небезопасно даже говорить о таких вещах. Это так страшно! Так страшно, что я не решилась бы заняться здесь этим ни за какое золото в мире!

Леди Эссекс вздохнула. Теперь уже она была полна сомнений.

– Значит, вы не оставляете мне никаких надежд?

– Надежд? – Вдова взглянула в побледневшее лицо молодой девушки. – Неужели вы хотите, чтобы меня, как ведьму, сожгли на костре?

– Но вы же ничем не рискуете! Я умею хранить молчание. Я буду молчать – ради самой себя. Вы забываете об этом, Анна. И я хорошо вам заплачу, – повторила она.

– Неужели вы забыли мои слова? Не нужно мне никакое золото в мире! Я не торгую своим даром, слава Богу, я в этом не нуждаюсь. И… если вы испытываете в этом такую нужду, я сделаю из одной любви к вам.

– О!.. Когда, Анна, когда? – вскричала обрадованная графиня. Вдова усмехнулась:

– Как вы нетерпеливы! Хорошо, хорошо, мы сделаем, как пожелаете. И я буду молить Бога, чтобы он уберег меня от последствий. Ни для одной живой души на свете не стала бы я этого делать, только для вас. Но не обещаю вам многого, ибо искусство мое не безгранично. Ладно, раз уж пообещала, сделаю все, что в моих силах.

– Боже благослови вас, Тернер!

– Только здесь слишком опасно. И мне нужны некоторые предметы, которых я здесь не держу. К тому же в загородной тиши и результаты будут лучше. Сегодня вечером я отправляюсь в Хаммерсмит. Приезжайте ко мне, но только не завтра, не в Божье воскресенье. В понедельник. Я скажу вам, как добраться, и там я помогу вам узнать желаемое – по крайней мере, насколько это будет в моих силах. Но, жизнью вас заклинаю, миледи, никому ни слова – никому!

Графиня, обрадованная и благодарная, торжественно заверила, что будет хранить тайну.

Вдова также была довольна – она заслужила похвалу сэра Артура.

Глава Х

МЕД

Дом миссис Тернер в Хаммерсмите казался довольно скромным, зато внутри все сверкало роскошью. Снаружи белые стены были увиты ползучими растениями, а окна приветливо взирали на огромный сад, который спускался к выложенной каменными плитами террасе у реки. Сад был тщательно распланирован, усажен деревьями, кустарниками и цветами. Здесь же, огороженный бирючиной, находился и огород, на котором выращивали особые травы, которые требовались вдове для ее чудесных рецептов. Все было ухожено, подстрижено и аккуратно, как и сама миссис Тернер. Террасу окружал каменный парапет, в котором были устроены располагавшие к интимным беседам скамьи.

Именно на террасе в тот душный, жаркий вечер и расположились миссис Тернер и леди Эссекс.

Это уже был третий за неделю визит графини, но до сих пор результаты оставляли желать большего – судьба пока не очень-то охотно откликалась на призывы нашей сивиллы[38].

Каждый раз она удалялась с графиней в прохладную, затемненную комнату, запирала дверь и вынимала из сандалового сундучка небольшой хрустальный шар, закутанный в черный бархат. Вдова усаживалась перед маленьким столиком и, подперев белыми ручками свою белокурую головку, напряженно смотрела в прозрачную сферу, тщась увидеть в ней так интересовавшие молодую графиню картины ближайшего будущего. Однако ничего нового миссис Тернер пока увидеть не удалось.

Результаты, вероятно, могли бы быть более впечатляющими, если бы еще в свой первый визит графиня не внесла корректировку в увиденный вдовой в кристалле образ.

Миссис Тернер объявила, что из тумана выплывает лик молодого человека, красивого, галантного и благородного.

– Его голубые глаза взирают с тоской и желанием, губы его шевелятся – он произносит имя! Это имя Фрэнсис! Он задумчиво склоняет свою каштановую голову…

Но тут графиня прервала ее:

– Каштановую? Нет! Волосы у него сияют, как золото! И, смутившись, затаила дыхание, пытаясь удержать предательские слова. Однако погруженная в провидческий транс вдова вроде бы и не слышала восклицания графини – лишь на мгновение глаза ее сузились. Но ей сразу же стали понятны два факта: первый – как бы принц Генри ни был очарован графиней, ее светлость думала и мечтала вовсе не о нем; второй – страсть, с которой графиня добивалась сведений о своем воздыхателе, не имела к принцу никакого отношения. Но, как и принц, этот другой тоже был молод, галантен, красив и занимал очень высокое положение, тоже «стоял рядом с королем». Детали вырисовывались четко, но вопрос требовал дальнейших размышлений и дополнительной информации. Поэтому миссис Тернер до совета с сэром Артуром воздерживалась от определенности и давала намеки и описания очень невнятные.

Сообразительный рыцарь без труда назвал имя джентльмена, так неосторожно упомянутого ее светлостью.

– Волосы, как чистое золото, и стоит рядом с королем? Кто же это может быть, если не Карр? Разрази его чума! Так ты говоришь, это он захватил ее сердце?

Сэр Артур размышлял.