Кейт Мосс - Святилище

Мередит сдвинула брови.

— Продолжайте.

— Параллельно с этим — намек на путешествие или перемену обстоятельств…

— Скажем, и это подходит, но…

— Я чувствую здесь что-то еще, — перебила Лаура. — Не вполне ясно, но я чувствую — тут что-то есть. Эта последняя карта… вам предстоит что-то открыть, раскопать.

Мередит прищурилась. С самого начала и до этой минуты она уверяла себя, что все это пустое, безобидная забава. И ничего не значит. Так почему же у нее так перевернулось сердце?

— Помните, Мередит, — настойчиво проговорила Лаура, — искусство гадания состоит просто в раскладе и истолковании карт — оно не определяет, чему быть и чему не быть. Оно исследует вероятности, открывает подсознательные желания и мотивы, и может — не всегда — определить общее направление поступков.

— Понимаю.

Просто безобидная забава.

Вот только настойчивость Лауры, напряженная сосредоточенность ее лица придавали всему смертельную серьезность.

— Чтение Таро должно увеличивать свободу воли, а не сковывать ее, — говорила Лаура, — по той простой причине, что гадание рассказывает нам о нас самих и о том, что стоит перед нами. Вы свободны выбирать, делать наилучший выбор, решать, какой дорогой идти.

Мередит кивнула:

— Я поняла.

Ей вдруг больше всего захотелось покончить с этим. Вытащить последнюю карту, выслушать объяснение Лауры и уйти.

— Покуда вы об этом не забываете…

В голосе Лауры прозвучало самое настоящее предостережение. Теперь ей захотелось вскочить со стула сию же секунду.

— Последняя карта, десятая, заканчивает расклад. Она кладется справа наверху.

На миг рука Мередит зависла над колодой Таро. Она почти увидела невидимые линии, протянувшиеся от ее пальцев к рубашкам карт с золотыми и серебряными паутинками.

Потом она взяла карту и перевернула ее.

С ее губ сорвался невнятный звук. Она была уверена, что рука Лауры на той стороне стола сжалась в кулак.

— Справедливость, — ровным голосом проговорила Мередит. — Ваша дочь сказала, что я на нее похожа, — добавила она, хотя уже говорила об этом недавно.

Лаура не встречалась с ней взглядом.

— Из камней со Справедливостью ассоциируется опал, — произнесла она, и Мередит почудилась, будто она читает вслух по книге. — Из цветов с ней ассоциируется сапфировый и цвет топаза. Также с этой картой связывается астрологический знак — Скорпион.

Мередит натужно хихикнула.

— Я — Скорпион, — сообщила она. — У меня день рождения в октябре.

Лаура ничем не показала, что услышанное ее удивило.

— В колоде Боске Справедливость — сильная карта, — продолжала она. — Если вы примете идею, что Старшие арканы воплощают путь Дурака от неведения к просветлению, то Справедливость отмечает середину пути.

— И что это значит?

— Обычно, когда она выпадает при гадании, то служит указанием сохранять равновесие во взглядах. Кверенту следует позаботиться о том, чтобы не сбиться с пути, но достичь правильного и точного понимания ситуации.

Мередит улыбнулась.

— Но карта перевернута, — сказала она, сама удивляясь тому, как спокойно звучит ее голос. — Разве это не меняет дела?

Лаура молчала.

— Разве нет? — настаивала Мередит.

— Перевернутая карта предупреждает о некой несправедливости. Скажем, о лжи и обмане или о нарушении правосудия в смысле закона. И еще она несет в себе гнев на несправедливое или ошибочное осуждение.

— И вы считаете, что эта карта изображает меня?

— Думаю, что так, — помешкав, ответила Лаура. — И не только потому, что она выпала последней… — Она запнулась. — И не только из-за очевидного сходства с вами…

Новая заминка.

Мередит уставилась на нее.

— Лаура…

— Да, я думаю, она представляет вас, но при этом я не думаю, чтобы она обозначала несправедливость, обращенную против вас. Скорее я склонна думать, что вы окажетесь призваны исправить некую несправедливость или зло. Вы — орудие справедливости. — Она подняла взгляд. — Возможно, как раз это я и уловила раньше. Что есть что-то еще — нечто большее — скрытое за простыми историями, на которые указывает расклад.

Мередит смотрела на раскинутые на столе десять карт. В голове вертелись слова Лауры:

«Исследует вероятности, открывает подсознательные желания и мотивы…»

Маг и Дьявол, оба с голубыми как льдинки глазами, разделенные двойной октавой. Все восьмерки — знак признания и достижения цели.

Мередит протянула руку, взяла четвертую карту из расклада, потом последнюю. Сила и Справедливость.

В них угадывалась какая-то общность.

— На минуту, — тихо заговорила она, обращаясь больше к себе, чем к Лауре, — мне показалось, что я поняла. Как будто в глубине все стало ясно.

— А теперь?

Мередит подняла глаза. На мгновение взгляды двух женщин столкнулись.

— Теперь это просто картинки. Просто узоры и цвета.

Слова повисли между ними. Руки Лауры вдруг метнулись вперед, сгребли карты, словно она не хотела ни минуты больше оставлять расклад на виду.

— Возьмите их с собой, — сказала она. — Разберетесь сами.

Мередит подумала, что ослышалась.

— Простите?

Но Лаура уже протягивала ей карты.

— Колода принадлежит вам.

Убедившись, что все поняла правильно, Мередит уставилась на пачку картонок.

— Но я никак не могу…

Лаура уже искала что-то под столом. Вытащила большой квадрат черного шелка и завернула в него карты.

— Вот, — сказала она, подталкивая сверток через стол. — Это тоже традиция Таро. Многие верят, что покупать карты самому не следует. Надо дождаться, пока вам подарят нужную колоду.

Мередит замотала головой.

— Лаура, я никак не могу их взять. Да я бы и не знала, что с ними делать.

Она встала и надела куртку.

Лаура тоже встала.

— Я уверена, они вам понадобятся.

На мгновение из глаза снова встретились.

— Да не нужны они мне!

«Если я их возьму, пути назад уже не будет».

— Эта ваша колода, — сказала Лаура, — и, думаю, в глубине души вы это знаете.

Мередит показалось, что комната давит на нее. Яркие стены, узорчатая скатерть на столе, звезды, полумесяцы, солнечные диски пульсировали, разрастались и сжимались, меняли форму. И что-то еще: ритм, звенящий в голове, как музыка. Как ветер в листве.

«Enfin. Наконец».

Слова прозвучали так явственно, словно она сама произнесла их. Так резко, так громко, что она обернулась, не стоит ли кто за спиной. Там никого не было.

«Прошлое смещается к настоящему».