Личная война Патрика Финнегана - Крис Райт

— Ты думаешь, это сработает, Браун?

— Будь я проклят, если знаю, Брэди. Но если бы Финнегана было так легко поймать, я бы не потратил на это три года. Джерри не может этого не понимать.

— Вы ведь не собираетесь брать его живьем, верно? — негромко спросил Майкл после паузы. Шериф пожал плечами и отвернулся.

— Не думай, что вся эта история доставляет мне удовольствие, — буркнул он через плечо. — Но что мне остается?

Майкл не ответил. Шериф покосился на него, потом махнул рукой, подвел Генерала Гранта к крыльцу дома, вскарабкался в седло и поехал в сторону города.

Глава 6 (ч.1)

На большую дорогу я выехал на следующий день, и в душе у меня творился какой-то сумбур. Перестрелка и погоня приятно горячили кровь, заставив вновь почувствовать себя живым, но все портили воспоминания о том, как изменилось лицо девушки при звуке моего имени. Страх — не то чувство, которое хочется вызывать у красивых девчонок, даже если ты бандит и гроза всей округи. И никогда раньше красивые девчонки меня не боялись — ни в одном из городов мне не приходилось скучать без женской компании, особенно после удачного дела. Кто устоит перед галантным лихим ганфайтером, который без оглядки сорит деньгами и может на спор с завязанными глазами украсить с помощью револьвера дверь или стену инициалами дамы сердца? Но сероглазая Аманда была девушкой совсем другого сорта — не из тех девиц, которых можно встретить в салуне или данс-холле. Она была порядочная, а от таких я всегда старался держаться подальше, как ради их блага, так и ради своего собственного.

— От порядочных одни проблемы, — сказал я своему чубарому, и тот согласно дернул ухом. — Вот Энни Хэйуэзер была такая порядочная, что дальше некуда. Черта с два Майк Брэди продал бы меня ради непорядочной! И полюбуйся на него теперь — дом с беленым штакетничком, гостиная со всякими фарфоровыми финтифлюшками, на окнах занавесочки в розовый цветочек, а сам он с утра до ночи ковыряется в земле и еще воображает, наверное, что счастлив, бедолага. Да и я хорош — развесил уши перед сопливой девчонкой и проморгал конный патруль виджилантов [1]. Черт знает что такое! Еще и штаны теперь спадают. Нет уж, больше никаких глупостей. Теперь только работа и еще раз работа. Шериф Браун, если он еще жив, конечно, будет очень разочарован, узнав, что я позволил себя пристрелить кучке каких-то любителей. А мы не хотим разочаровывать шерифа Брауна, правда? Это было бы просто вопиющей бестактностью. Старина Браун тоже заслуживает права немного поразвлечься.

Чубарый не спорил — он вообще никогда не спорил со мной. Я похлопал его по шее и сказал, что он отличный парень.

Особых планов на сегодняшний день я не строил, тем более что деньги мне не были нужны: дядя Сэм платил своим маршалам очень и очень неплохо, а чек, полученный от правительства штата в качестве неустойки, я даже обналичить не успел. Патронов и провизии у меня тоже было достаточно, так что я решил отдаться на волю случая и полностью положился на судьбу. И судьба не подвела: за очередным поворотом меня ждала встреча со старыми друзьями.

Огромная кряжистая ива, поваленная ветром, перегородила дорогу знакомому красному дилижансу, и кучер, обливаясь потом на жаре, разделывал ее на части небольшим топориком. Передняя пара лошадей была выпряжена, видимо для того, чтобы оттащить в сторону ствол, когда крупные ветки будут обрублены. Я ухмыльнулся: по моим прикидкам, уйти на это должно было не меньше двух часов. Двуручная пила, с помощью которой решить проблему можно было бы за несколько минут, валялась на дороге, сломанная пополам. Я подъехал поближе как раз в тот момент, когда кучер, отложив топорик, в изнеможении опустился на ствол дерева и кивнул охраннику:

— Твой черед, Гарри.

Гарри, ворча себе под нос, спустился с козел и продолжил работу. Сэм начал сворачивать папиросу, но тут на него упала моя тень, и он, приободрившись, поднял голову. Солнце било мне в спину, так что моего лица он разглядеть не мог.

— Эй, ковбой, выручи, а? Сгоняй до ранчо Холлидея, одолжи там пилу. Здесь близко, и пяти миль не будет, верхом быстро обернешься!

— Миль восемь, не меньше, — парировал я. — Это во-первых. А во-вторых, помогать вам с Гарри — дело неблагодарное. Справитесь и без меня.

Сэм выронил сигарету.

— Финнеган! — дрожащим голосом протянул он.

— И никто иной. — Я галантно приподнял шляпу.

Гарри выпрямился, неверяще глядя на меня.

— Чтоб я сдох!

— Могу устроить, Гарри. Никаких проблем!

Я сделал вид, что тянусь за кольтом. Гарри шарахнулся в сторону, споткнулся об одну из веток и грохнулся наземь вместе с топором. Я расхохотался. Сэм глядел на меня с отвращением.

— Очень смешно, Финнеган! Тоже мне, помощник маршала.

— Так ведь я больше не помощник маршала, Сэм. Я вышел в отставку. Сдал значок и всякое такое. Мне казалось, уж ты-то должен быть в курсе — ты ведь был среди тех, кто пришел меня уволить. Позавчера ночью, помнишь? Или ты думал, я об этом не узнаю?

Я, разумеется, блефовал — я понятия не имел, действительно ли Сэм был в толпе линчевателей. Но сделанный наугад выстрел попал в цель. Сэм очень сильно побледнел.

— Я… я не хотел, Финнеган. Клянусь! Сам не знаю, как я там оказался. Выпил немного вечером, вышел на улицу… тут толпа, крики… Пошел со всеми… Клянусь тебе, Финнеган, я не хотел! Это все случайность, честное слово! Я сам перепугался, когда малость протрезвел и понял, что происходит. Хотел тихонько улизнуть, но не вышло. Клянусь!

Он твердил это как заведенный, не отводя взгляда от моего лица и очень стараясь не смотреть в сторону Гарри, который уже поднялся на ноги и теперь медленно тянулся правой рукой за пазуху. Я щелкнул курком. Гарри застыл в неудобной позе.

— У тебя пушка, Гарри? Это очень хорошо. Передай ее Сэму. Сэм, ты ведь помнишь, что за тобой небольшой должок? Удачно получилось, что у вас сегодня нет пассажиров. Мы никому не помешаем.

Сэм побледнел еще сильнее.

— Ты сошел с ума, Финнеган! Какой еще должок?

— Я ведь обещал, что припомню тебе твою благодарность. Ты уже забыл? А еще жаловался шерифу, что я тебе угрожаю. Нехорошо иметь такую короткую память, Сэм. Бери пушку. У меня принципы, ты знаешь, — я не стреляю в безоружных.

Сэм облизнул пересохшие губы.

— Ты… ты ведь шутишь,