Сокровища Посейдона - Владимир Иванович Буртовой

– Что? Что придумал мой отец? Говорите, или я за себя не ручаюсь! Перестаньте тянуть из меня жилы!

Тюрмахер сделал над собой еще одно усилие, отваживаясь на крайнюю меру, к которой так долго не решался прибегнуть… А может, как истинный актер, умело подводил Вальтера именно к этой минуте, когда молодой организм мог не выдержать и сломаться даже при самом незначительном нажиме со стороны.

– Помните, я сказал вам, что когда я вошел к Али в каюту, у него в руке было зажато…

– Что у него было в руке? Что, я вас спрашиваю! – и Вальтер помимо воли сделал угрожающее движение правой рукой, как бы собираясь нанести сокрушительный удар…

Тюрмахер спешно, словно и сам опасался таких действий от молодого Дункеля, вынул из грудного кармана пиджака в несколько раз сложенные листки каких-то стандартных бланков, почти насильно вложил их в ладонь растерянного Вальтера – это были бланки телеграмм.

– Зачем мне они? Кому эти телеграммы?

Вилли приподнял над головой шляпу, чуть приметно поклонился, прощаясь. На губах – последнее, что увидел Вальтер в конце этого странного разговора, прежде чем бывший дворник повернулся к нему спиной – явственно заиграла дьявольская усмешка.

– Вы обязательно найдете достойный способ отомстить своему отцу, Вальтер! Теперь я в этом не сомневаюсь! – И неспешно, боковой улицей вдоль сквера пошел к дальнему причалу порта, где стояла его «Виктория».

Вальтера будто руки великана прижали к земле, он упал на скамью, развернул бланки, успел пробежать текст, написанный рукой отца, прежде чем свет померк в глазах и сознание на несколько секунд покинуло его…

– Ну вот… – Вальтер поднял глаза к небу, освещенному луной. – Ну вот, Вилли, как видишь, я сам решил переплыть через подземную реку… Не без твоей, конечно, помощи… Ты хотел, чтобы я отомстил своему отцу. Но есть другой способ. Мне надо быть там, возле Амриты… – Он вспомнил, что совсем недавно и словно бы в каком-то другом теперь мире так неожиданно встретил Вилли Тюрмахера, а теперь Вилли и сам тоже там, ждет его… Хотя нет, Тюрмахеру не место там, где Вальтера ожидает милая жена Амрита.

– Да, чуть не забыл… Надо оставить отцу кусок Деянирового плаща, который он собственноручно смочил в ядовитой крови кентавра Несса и сжег сердце своему сыну! – Вальтер вынул из кармана злополучные бланки телеграмм, сунул под уключину.

– Теперь, кажется, все… Хотя что же это я! Чуть не забыл прихватить необходимый для водолаза багаж! – Он подошел к шлюпке, поднял тяжелый пояс со свинцовыми пластинами, привычно надел на себя, туго затянул на талии. Беззвучно начав читать слова молитвы, он перекрестился, крепко сжал веки и стиснул зубы, потом осторожно ступил ногой на гакаборт. Какой-то миг, словно циркач на канате, он пытался удержать равновесие, но тут яхта завалилась на правый борт, Вальтер взмахнул руками, непроизвольно издал короткий крик и тяжело ухнул в холодную и темную бездну…

Докурив сигару до середины, Клаус решил, что такое блаженство стоит продлить и на другой раз, притушил сигару, сунул в коробку, которую так щедро подарил ему молодой Дункель. Привычно глянул на компас – яхта, слегка рыская на боковой качке, шла почти строго на зюйд, а ей навстречу наползали неспешным чередом каменные рифы загадочных Окленд.

– Отлично! Еще час времени и взойдет солнце, а там…

Ему почудился короткий, как у молодой чайки, крик за кормой. И вроде бы послышался легкий посторонний всплеск – к ровному ритмичному шуму воды у борта ухо уже привыкло и не замечало его, а ночью чайки не кричат над яхтой!

– Что такое, герр Дункель? – Клаус машинально зафиксировал штурвал и резко толкнул дверь рукой. Его неожиданно охватил лихорадочный озноб предчувствия непоправимой беды – вдруг вспомнил о недавно бывшем путанном разговоре, который вел Вальтер, лист бумаги, вырванный из судового журнала… А тут еще этот мертвецки желтый сноп лунного света, который упал через дверной проем на пол рубки и на сапоги рулевого – Клаус вышел на палубу, обошел рубку.

– Господин Дункель… – начав заикаться, Клаус хотел спросить «где вы?», но тут же осекся, увидев пустой стульчик, прикрытый желтой фанерой, пронзенную рогом уключины шляпу и дико закричал, догадавшись, что стряслось нечто ужасное, страшное для всех пассажиров яхты.

– Господин Дункель! – Клаус завопил во всю мочь легких, скорее по выучке, нежели осознанно сорвал со стены рубки спасательный круг и подбежал к фальшборту. – Господин Дункель! – Отчаянный крик рулевого вслед за спасательным кругом полетел над тяжелыми океанскими волнами и затих невесть в каких краях… Оттуда, где мог быть Вальтер, в ответ ни звука…

– Что случилось, Клаус? – крикнул Степан Чагрин от мачты, где на подстилке из старого паруса он сидел вместе с китайцем, вспоминая каждый о своем оставленном на родине доме.

– Какой беда? – так же встревожился проворный на ноги Чжоу Чан и в два прыжка был у рубки.

Клаус не ответил, с остервенением надавил на кнопку сирены, подключенной к аварийному аккумулятору. Пронзительный в ночной тишине вой ревуна взбудоражил, казалось, не только людей, но и подводную нечисть. В полминуты полураздетая команда и пассажиры окружили рубку. Со всех сторон неслись нескончаемые вопросы без ответов…

– Что случилось? Авария, да?

– Клаус, ты что увидел? Мину?

– Мы в рифовой ловушке? Надо убрать срочно паруса!

– Ты будешь говорить? Ошалел, что ли, совсем?

Распихивая моряков, к рулевому подбежал Отто Дункель – лицо в свете луны казалось лишенным кровинки, как будто над сонным сенатором только что пировала стая вампиров…

– Что случилось? Почему включал сирену?

Клаус с усилием махнул рукой в сторону кормы и, заикаясь, ответил на все вопросы сразу:

– Там… Там был только что господин Вальтер… А теперь его нет… Совсем нет!

– Как это – нет? Что ты мелешь, братец? Где мой сын? – Дункель схватил моряка за грудь – затрещала крепкая материя, потому как сенатору почудилось, что в команде заговор и первой жертвой этого заговора стал его младший сын. – Где Вальтер – убью!

Рулевой не посмел даже подумать о сопротивлении, так был подавлен случившимся.

– Не знаю, господин сенатор… Он сказал, что хочет покурить… Взял стульчик вот отсюда, из-за нактоуза… А теперь стульчик есть, шляпа надета на уключину, но молодого господина… нет! Смотрите, там какие-то листки бумаги на стульчике, ветром край поднимает!

Степан Чагрин хотел было пройти на корму, но Отто Дункель резко, словно на военном судне, скомандовал:

– Всем стоять! – Еще не зная ничего конкретного, он интуитивно почувствовал, что случилось такое несчастье, какого он и предвидеть себе не мог. –