Ефим Лехерзак - Москва-Лондон

из решений: самому утонуть в кипящих неутолимой яростью волнах Атлантического океана…

— Кто-нибудь из команды ходил когда-нибудь в Лиссабон? — спросил Чанслер капитана Белча.

— Мне кажется, сэр, эти люди не были только в геенне огненной, но постоянно находятся на пути туда…

— И все-таки?

— При найме все поют себе серенады, послушать их — сущие Колумбы!

Белч спустился вниз, а Чанслер мрачно проговорил:

— С подобным сбродом мне еще не доводилось иметь дело. Как ты думаешь, Чарли, через сколько суток они выпустят из нас кишки и захватят корабль?

— Долго терпеть не станут… В нашем деле вся надежда на Бога…

— Боюсь, он совсем отвернулся от нас…

Появился Белч.

— Клянутся, что все по многу раз бывали в Лиссабоне, — сообщил он.

— Ну-ну… — вздохнул Чанслер. — Как следует подготовьте корабль к отходу, капитан Белч. Я и Чарли сойдем сейчас на берег. Вернемся перед рассветом и сразу поднимем паруса.

— А если вы не вернетесь перед рассветом? — скривил губы Белч.

— Тогда ждите, черт возьми! — отрезал Чанслер.

— Но сколько, сэр? Я должен это знать…

— До второго пришествия… если понадобится!..

Глава XIII

С Чарльзом Смитом капитан Ричард Чанслер познакомился в первом же своем плавании на «Белом драконе» в качестве хозяина судна.

Загружаясь как-то в порту Ярмута22 мешками с сырой шерстью, Чанслер увидел довольно странную процессию, шедшую из города в порт. Впереди четверо дюжих служителей порядка, в тяжелых железных шлемах, полупанцирях, кованых сапогах выше колен и с тяжелыми длинными мечами в кожаных ножнах, несли на двух толстых жердях привязанного к ним человека, закатанного в мелкую рыболовецкую сеть. Со всех сторон эти необычные носилки окружали местные сорванцы, оглушительно свистевшие и улюлюкавшие на весь город. У самой причальной стенки стражники бросили свою ношу на землю, подняв густое облако едкой пыли, смешанной с навозом.

Чанслер несколько раз чихнул и поднялся на корабль.

— Послушайте-ка, господин капитан, — услышал он вдогонку чей-то срывающийся от кашля голос. — Это вы сегодня уходите в Портсмут23?

— Положим, я… — хмуро и неохотно ответил Чанслер, повернувшись лицом к какому-то длинному, тощему человеку с тонким и хищным ястребиным носом и большими водянистыми глазами, шедшему по трапу вслед за ним. — Но я что-то не припоминаю, когда это я приглашал вас на свой корабль…

— Я — судья Джеймс Брайтон, — заявил незваный гость. — Советовал бы вам быть со мною повежливее во избежание бесчисленного множества неприятностей, которые…

К счастью, сильный кашель прервал его речь, которая грозила быть долгой и гневной…

Когда он несколько отдышался, Чанслер с поклоном сказал:

— Капитан Ричард Чанслер к вашим услугам, сэр.

— Прекрасно, капитан, — проговорил судья, хрипло дыша. — Я чертовски простыл, а тут еще эта ужасная пыль… Вы не хотели бы пригласить меня в свою каюту, мистер Чанслер?

— Разумеется, сэр, прошу вас.

В каюте Чанслер любезно предложил гостю:

— Не хотели бы вы принять чего-нибудь от простуды и других недугов, ваша честь?

— А что у вас есть?

— Джин, виски, водка, херес и им подобные снадобья от всех болезней…

— Благодарю вас, капитан, вы чрезвычайно любезны, и я рад знакомству с вами. Пожалуй, я бы действительно принял что-нибудь из этих ваших «лекарств». Но сначала дело. Вы действительно уходите сегодня

в Портсмут?

— Да, ваша честь.

— Превосходно. В таком случае на основании закона, о котором вам надлежит знать, вам придется принять на свой борт некий государственный груз…

— Но все мои трюмы полны, ваша честь!

— Поздравляю вас с такой удачей, но этот груз легко разместится и на палубе, дорогой капитан.

— Что вы имеете в виду, ваша честь?

— Преступника, осужденного мною… с присяжными, разумеется… на пять лет строгого тюремного заключения. Наша городская тюрьма, к сожалению, не в состоянии обеспечить надлежащего… гм… ухода за подобными субъектами, и мы вынуждены с попутным судном отправлять их в другие места… с подходящими условиями…

— К вашим услугам, ваша честь… — обреченно вздохнув, проговорил Чанслер. — Законы я знаю и чту, хотя очень сомневаюсь, что все они разумны…

— О, в этом не уверен ни один судья на свете, но они есть, и это самое главное! — воскликнул судья. — Не будете ли вы так любезны распорядиться насчет погрузки этого преступника?

Чанслер приказал матросам внести на корабль валявшиеся в прибрежной пыли носилки и прикрепить их к носовой мачте.

Судья вручил Чанслеру большой пакет со множеством сургучных печатей, заставил капитана расписаться в особой ведомости, подробно объяснил, где и кому передать узника, выпил полпинты24 джина и покинул наконец корабль.

Через два часа они снялись с якоря и подняли паруса. Свежий ветер легко подхватил «Белого дракона» и понес корабль к югу…

Стоя на капитанском мостике, Чанслер частенько поглядывал на узника, но тот не подавал никаких признаков жизни. Наконец Чанслер решил убедиться в том, что судья не подкинул ему покойника или чего-то в этом роде. Передав штурвал вахтенному матросу, он подошел к своему нежданному пассажиру и спросил:

— Эй, послушай… кто бы ты ни был… ты еще жив?

— Не… не… м-м-м… — едва слышно донеслось из сети.

Чанслер позвал боцмана. Недолго посовещавшись, они решили освободить невольного «крестника» судьи Брайтона, чтобы поближе познакомиться с ним. Когда несчастного развязали, им оказался почти голый мужчина, скрученный толстыми веревками. По палубе начали растекаться ручейки крови…

— Ого, — покачал головою Дуглас, — да с этим парнем поработали на славу, черт подери…

— Режь веревки! — приказал Чанслер. — Покойником мы его всегда успеем сделать…

Вот так они и познакомились — Ричард Чанслер и Чарли Смит.

История Смита была совершенно рядовой и обычной для Англии того времени.

…Однажды ранним утром на небольшую крестьянскую общину, что испокон веков распахивала плодородные земли едва заметных возвышенно-стей на полпути между Норичем и Уиндемом, в графстве Норфолк25, напали вооруженные до зубов люди двух соседних джентльменов и трех их йоменов26. Они уничтожили все общинные внутримежевые знаки, сожгли полевые навесы и другие хозяйственные постройки, наглухо огородили

поле, распахали его и засеяли кормом для овец27. Осенью по бывшему общинному полю уже неторопливо расхаживали его новые обитатели, нагуливая своим хозяевам драгоценное золотое руно…