Андрей Серба - Выиграть время

— Литвины, князь. Следуют от мельницы Путяты. Не меньше пяти сотен копий, с ними боярин Адомас. Через час-полтора будут здесь.

— Что значит «следуют»? Как «следуют»? — с раздражением спросил Данило. — Конно или пеше?

— Конно, княже.

— Где сотник Андрей? Что передал вам?

— Не было его, княже. И что с ним, не ведаем.

Князь и Боброк переглянулись, боярин шагнул к гонцу.

— Скачи к воеводе Богдану и передай, чтобы он немедля снимал все наши дозоры и спешил сюда. Слышишь? Снимал всех до единого человека и как можно скорее был у нас. С Богом!

Гонец, огрев коня плетью, поскакал обратно, а Боброк снова повернулся к Кириллу.

— Спасибо за важную весть, сотник! Прости, что не сразу тебе поверили. Но обожглись с князем на конюшем, а пуганая ворона… сам знаешь. Кстати, никак не могу понять, что могло толкнуть горбуна на предательство.

— У него была сестра, у нее — единственная дочь-красавица. Сестра давно умерла, и конюший сам, без чьей-либо помощи, вырастил и воспитал сироту. Много бед и опасностей поджидают красивую девушку при боярском дворе, а Адомас посулил дать ей волю, если горбун поможет заманить вас в ловушку. Ежели конюшему нисколь не дорога собственная нерадостная жизнь, то для счастья племянницы, ставшей для него родной дочерью, он готов на все.

— Пусть будет проклято его имя, — сказал Боброк — Теперь, сотник, подскажи, как нам вырваться из Адомасовой ловушки.

— Путь вперед и назад перерезан: везде литовцы, изготовившиеся засыпать вас из засады стрелами. Уйти отсюда лесом тоже невозможно: Адомас правильно выбрал место для западни — вокруг дороги на десятки верст непроходимые болота и топи. Через них имеются лишь две тропы, по которым можно проехать конному, однако они перегорожены завалами и охраняются воинами боярина Векши. Одну из троп стережет моя сотня, и ежели вы, князь и боярин, решитесь мне довериться, я пропущу вас. Думайте.

— Мы верим тебе, Кирилл, — сказал Боброк и взглянул на сотника Григория. — Верните ему оружие, поскольку негоже стоять воину с пустыми ножнами.

В продолжение разговора боярина с Кириллом Данило угрюмо смотрел себе под ноги. Когда же Боброк направился к коню, князь придержал его за локоть.

— Не торопись, мы еще не узнали главного. Кирилл, — обратился он к сотнику, — где на самом деле должны встретиться ордынцы с литовцами? Если татары не скачут по этой дороге, значит, движутся по иной. По какой?

— Не знаю, княже. Слышал только, что из степи путь чамбула лежит к Лысому кургану, где должен поджидать его литовский дозор, чтобы вести дальше. Куда ордынцы направятся с Ягайловыми дозорными-проводниками от кургана, не ведаю.

— Лысый курган, Лысый курган, — задумчиво повторил князь Данило. — Сотник, мог бы ты провести меня туда?

— Могу.

— Что ты задумал? — насторожился Боброк.

— Послушай…

И Данило начал тихо рассказывать боярину свой план. Тот, не перебивая, внимательно выслушал князя, помолчал.

— Мысль заманчивая, — наконец сказал он. — Но думал ли ты, чем это грозит? Если татары тебе не поверят — смерть на месте, если поверят и ты заведешь их под наши стрелы — все едино гибель. Я против твоего плана, князь. Эти сутки мы у Ягайлы уже выиграли, вряд ли он тронется в поход и завтра. Так к чему ненужный риск?

— А если Ягайло паче чаяния двинется в поход завтра? А князю Дмитрию, дабы схватиться с Ордой один на один без Мамаева союзника Литвы, не хватит как раз одного дня? Того самого, из-за которого мы сейчас не захотим рисковать? Как оправдаемся мы тогда перед Русью и своей честью, боярин?

Боброк опустил глаза в землю.

— Дорош передал, что чамбул ведет мурза Тимур. Знай я его так же хорошо, как ты, сам бы поехал к нему. Но не могу приказывать тебе, князь, не имею права распоряжаться твоей жизнью. Поступай, как велит совесть. Вот тебе мое слово.

— Спасибо, боярин. Князь Данило старый воин, он хорошо знает долг перед Русью и выполнит его до конца. Давай обнимемся на прощание. Кто знает, доведется ли нам еще встретиться на этом свете…

Вдали на дороге появилось маленькое облачко пыли, оно росло, разбухало. И вот под лучами солнца заблестели доспехи, наконечники копий, стали видны кони и сидящие в седлах невысокие плотные всадники с круглыми щитами и в пестрых халатах поверх кольчуг.

Увидев на вершине кургана князя Данилу и за ним несколько рядов русских дружинников, передовой татарский разъезд остановился, рассыпался по полю, некоторые из всадников стали торопливо выхватывать из чехлов луки и натягивать тетивы.

Князь Данило тронул с места коня, начал медленно спускаться с кургана навстречу татарам. За ним следовали сотник Кирилл и двое княжеских дружинников. Когда они очутились в десятке шагов от разъезда, один из ордынских всадников выехал вперед, поднял острием вверх копье, направленное до этого на русичей, изобразил на широком плоском лице ласковую улыбку.

— Здравствуй, русский князь, я и мои нукеры рады видеть тебя, — воркующим голосом заговорил он, шныряя глазками-щелочками по князю и его спутникам.

— Здрав будь и ты, храбрый воин, — ответил князь по-татарски, чувствуя непривычную сухость во рту. — Рад и я видеть славных и отважных нукеров Золотой Орды. Легким ли был ваш долгий путь и как чувствует себя мой друг и твой воевода достойнейший Тимур-мурза?

Татарин слегка наклонил голову.

— Легким и приятным был наш путь, русский князь. Здоров и весел наш несравненный Тимур-мурза, да продлит Аллах дни его. Но что делаешь в этой степи ты, отчего стоят на кургане твои дружинники?

— Ты хочешь спросить, храбрый воин, почему на этом кургане я и мои русичи, а не те литовцы, которых ты должен был встретить? — усмехнулся князь Данило. — Это я скажу твоему воеводе, достопочтенному Тимур-мурзе. А потому пошли к нему самого быстрого нукера и передай, что русский князь Данило, посланный ему навстречу великим литовским князем Ягайлой, ждет на этом кургане. А чтобы ноги коня гонца стали быстрее, вручи ему это.

Князь Данило протянул татарину толстую золотую цепочку. Обнажив в улыбке желтые зубы, татарин выхватил ее из рук князя и молниеносным движением сунул за свой широкий пояс.

Обернувшись, он крикнул повелительным тоном несколько слов дозорным, двое из них тотчас сорвались с места и быстро поскакали по дороге назад. Сам же татарин, по всей видимости, начальник разъезда, отъехал к своим всадникам, замер, как и они в седле, снова выставив в сторону русичей короткое толстое копье.

В ожидании мурзы князь Данило со спутниками тоже съехал с дороги, облизал пересохшие от волнения губы. Поверит ли его словам ордынский воевода, удастся ли выполнить план, что замыслили они с Боброком?