Охота на «Троянского коня» - Виктор Иванович Носатов

промолвил Альтшиллер, – только вот благодарности от вашего ведомства я так и не дождался, – сухо добавил он. – Насколько я помню, вы намекали мне на финансовую помощь. Но, как говорят русские: «Воз и ныне там». И вот наконец-то вы обо мне вспомнили.

– Но вы же прекрасно знаете, что в настоящее время Германия находится в окружении враждебных государств и сама нуждается в помощи своих соотечественников…

– Меня не надо агитировать, господин капитан. Я прекрасно понимаю, что для осуществления величайшей пангерманской миссии, которая разрушит преграды, разделяющие великий немецкий народ и даст немцам право на мировое господство, необходимы не только наши деньги, но и наши головы! Я готов, приказывайте…

– Вы правильно оценили потребности фатерлянда. Да, для создания самой сильной армии в Европе нам необходимы средства, но в большей мере нам необходимы, как вы ярко выразились, головы, ясные и мудрые. В том смысле, что нам необходим здесь не просто информатор, а тонкий и дипломатичный организатор разведки в самом сердце России, в ее столице. Кайзер назначил меня руководителем разведывательного бюро в Кёнигсберге, и потому мне, как воздух, понадобится помощь такого человека, как вы.

– Да-а, нелегкую задачу поставил перед вами император, – задумчиво промолвил Альтшиллер. – Я бы согласился на ваше предложение, но боюсь, что эта деятельность плохо отразится на моей коммерческой репутации. Вы не знаете, скольких трудов и унижений стоило нынешнее мое положение среди столичных коммерсантов и тем более в высшем Петербургском обществе…

– Я понял, что вы хотели сказать, – оборвал я излишне словоохотливого хозяина, – и имею официальное разрешение правительства на предоставление режима наибольшего благоприятствования для наиболее лояльных нам российских компаний, имеющих рынки сбыта как в самой Германии, так и на территории ее союзников.

– Все это, конечно, хорошо, – продолжал торговаться Альтшиллер, – но мне хотелось бы точно знать, на что я могу рассчитывать при ликвидации русскими моей коммерции в случае провала.

– Фатерлянд примет вас как героя. Кайзер наградит вас Железным крестом с мечами, а правительство выделит субсидию в размерах, сопоставимых с вашими потерями в России. Вас это устраивает?

– О да, господин капитан, – радостно провозгласил Альтшиллер, – на большее я и не рассчитывал.

– Господин Альтшиллер, что интересного для нас вы можете предложить уже сегодня, – спросил я, переводя разговор на деловые рельсы.

– Немного, господин капитан, совсем немного, – загадочно промолвил хозяин дома, – но думаю, что некоторые мои хорошие знакомые уже в ближайшем будущем могут занять достаточно высокие посты в русском правительстве…

– Кого вы имеете в виду? – спросил я.

– Вы слышали о генерале Сухомлинове?

– Кажется, это командующий войсками Киевского военного округа, – с деланым равнодушием сказал я в расчете на большую откровенность хозяина дома.

– Это уже устаревшие сведения, – многозначительно взглянув на меня, промолвил Альшиллер. – После недавних революционных бунтов, произошедших не только в центре, но и на окраинах России, император назначил генерала от кавалерии Сухомлинова Киевским, Подольским и Волынским генерал-губернатором. И генерал оправдал его доверие, быстро разогнав бунтовщиков.

– Чем же генерал-губернатор может быть интересен военной разведке? – пожал я плечами.

– О-о, господин капитан, – загорелся желанием во что бы то ни стало доказать значимость знакомого ему генерала Альтшиллер, – вы и не предполагаете, каким влиянием он пользуется в правительстве. Мало того, генерал любимец и главный советник самого царя!

Увидев на моем лице удивление, хозяин с еще большим пылом продолжал:

– Это очень полезный для нас человек. Имея доступ к высшим секретам государства, он по натуре человек сладострастный, слабовольный и управляемый…

– Вы, наверное, что-то путаете. Не мог генерал с такими изъянами командовать целым военным округом, – перебил я коммерсанта. – Разве такому человеку царь доверил бы разгон бунтовщиков в своих западных губерниях?

– О-о, господин капитан, вы плохо знаете русских. На самые важные в государстве посты государь император назначает не самых умных и деятельных правителей, а преданных ему душой и телом. А если говорить о Сухомлинове, то я довольно близко знаю его вот уже шесть с лишним годков, и за все это время повидал многое, о чем не пишут в газетах. Скажу вам со всей откровенностью – это себе на уме, ловкий, хитрый, рабски почтительный перед императором человек, окруженный в основном преданными людьми, которые служат ему посредниками для его интриг и уловок. К тому же он, как говорят русские, бабник. При здоровой красавице жене ухлестывает за молодкой, которая ему в дочери годится…

– Вы, я вижу, прекрасно осведомлены, – удовлетворенно промолвил я. – Дружите с ним и дальше. Я думаю, что это нам когда-нибудь пригодится… А пока я хотел бы с вашей помощью попасть на Путиловский завод, в мастерские, где разрабатываются и производятся новейшие образцы оружия и боевой техники. Было бы прекрасно, если бы нам удалось раздобыть чертежи таких изделий.

– Я думаю, это возможно, – заключил после небольшого раздумья Альтшиллер.

– Что именно возможно? – спросил я.

– Я постараюсь устроить вам экскурсию на Путиловский завод через своего компаньона, который служит в заводоуправлении…

– Но как же я попаду в нужные мне мастерские? Ведь туда, я знаю, иностранцам вход воспрещен.

– Какой же вы иностранец? – хитро стрельнув глазами, воскликнул хозяин. – Вы отлично, почти без акцента, говорите по-русски. Осталось только обрядить вас в соответствующее платье, и дело в шляпе.

Записывая в свою уже порядком потертую записную книжку очередную, уже не первую за время пребывания в России непонятную мне русскую поговорку, я спросил:

– Дело в шляпе, это значит, надо для моего камуфляжа обязательно приобрести шляпу?

– Нет, необязательно. Русские говорят, дело в шляпе, когда уверены, что вопрос будет решен окончательно.

– Как нерационально русские используют слова, – посетовал я, закончив писать.

– Вы правы, – согласился коммерсант, – русские, насколько я знаю, вообще иррациональная нация, и с ними лучше дружить, а не воевать.

– Недаром великий Бисмарк говорил, что с Россией надо не воевать, а торговать, – поддержал коммерсанта я.

– Откровенно признаюсь, – возбужденно произнес Альтшиллер, – что ни в одной стране, кроме России, я бы не смог так быстро сколотить капитал и обзавестись необходимыми знакомствами в самых высших кругах. И здесь я полностью согласен с Бисмарком.

– Но при этом не следует забывать, что под давлением европейских союзников отношения между нашими странами могут в любой момент измениться к худшему, – строго напомнил я, – и потому мы должны знать о России все.

– Я понимаю, господин капитан, и готов служить кайзеру душой и телом, – торжественно, словно клятву, провозгласил Альтшиллер.

4

Через неделю под стук колес пассажирского экспресса Санкт-Петербург – Берлин я мысленно перебирал в памяти события последних дней. Ознакомившись с успехами русских, вплотную занимающимися реформированием